Нет, Володя никогда ничего не упускает. Ну какого черта я дала ему честное да еще благородное слово? Хотя, если подумать, ничего страшного не случилось, в конце концов, я хозяйка своему слову – хочу даю, хочу забираю назад.

– Ира, поди сюда.

Она вошла в спальню. Я хотела задать ей вопрос о ключах от Аниной квартиры, но язык прилип к гортани. На Ириной голове творилось нечто невероятное. Одна сторона была лягушачье-изумрудная, другая кроваво – красная, а посередине шла широкая белая полоса.

– Что это?!!

– Нравится? – спросила подбежавшая Лиза.

Я глянула на нее и почувствовала, что лишаюсь чувств.

Волосы Лизаветы представляли собой мелко-мелко вьющиеся кудряшки ядовито-розового цвета. Но это было еще не все. Из губы торчало колечко, а на нежной детской шее, чуть повыше трогательной ямочки у ключиц, красовалась татуировка – «восточный» орнамент из квадратиков и треугольников.

– Разве на этом месте можно делать тату? – в ужасе спросила я. – Иголками по шее! Кошмар.

Девочки радостно засмеялись, потом Лиза сообщила:

– Это переводная картинка.

– Не понимаю…

– Темная ты, Лампа, – припечатала меня Ирина, – о такой феньке – и не слышать.

Сейчас покажем.

Она с грохотом побежала в ванную.

– А кольцо в губе! – продолжала возмущаться я. – Небось больно было втыкать!

Лизавета вновь засмеялась:

– Ох, Лампуша, это клипса.

Легким движением она отстегнула серебряное колечко и продемонстрировала абсолютно целые губы.

– Здорово, – восхитилась я, – раньше такие в уши крепили.

– Теперь и для носа, и для языка, и для пупка есть, – верещала Лиза.

– Для языка с пупком зачем? Никто же не увидит!

Лиза с жалостью глянула на меня.

– Ты и правда темная, Лампуша, кто надо – увидит, и это вовсе даже не больно, попробуй.

Я взяла протянутое колечко и защелкнула на нижней губе – действительно, никаких неприятных ощущений.

– Гляди! – закричала вернувшаяся Ира. – Вот бумажка, на ней картинка. К примеру, тебе какая больше нравится?

– Никакая.

– Ну, Лампа, пожалуйста!

– Ладно, эта. – Я ткнула пальцем в устрашающего вида изображение.

Обнаженный мужчина, вернее, черт, потому что у него на голове красовались рога, а из филейной части торчал весьма длинный, тонкий хвост, с тощей кисточкой на конце.

Черт был изображен со всеми анатомическими подробностями, присущими мужскому полу. На мой взгляд, выглядел он омерзительно, но остальные татуировки были еще гаже.

– Отлично! – возликовала Ириша. – Теперь смотри, вот как это делается!

Не успела я опомниться, как девочка плюнула на картинку и шлепнула ее на мою шею.

– Эй, эй-эй! – заорала я. – Поосторожней!

– Будь спок, – утешила меня Ириша и велела: – Теперь иди в ванную.

Я покорно отправилась в указанном направлении.