– Вы же вышли из квартиры!

– Да? Впрочем, верно, я случайно толкнул дверь, она подалась, заглянул в прихожую – никого, стал выходить, а тут вы.

– Прекратите врать, – велела я, – пошли в квартиру.

– Нет, – пробормотал Андрей, – только не туда.

Но я довольно сильно пихнула его большое тело в холл. Отчего-то сильный, самоуверенный мужчина не оказал мне никакого сопротивления, он только тихо просил:

– Не надо, не хочу, отпустите…

Такое поведение мне показалось подозрительным, я ухватила его за потную ладонь и потащила в гостиную. Возглас изумления вырвался из моей груди.

Красиво обставленная комната была полностью разгромлена. Вещи из шкафов вывалены на пол, диванные подушки изрезаны ножом, кресла вспороты, а небольшой пуфик просто разломан на куски.

– Да, – присвистнула я, – что же вы тут искали, гражданин Корчагин?

– Ничего, – прошептал Андрей, – так уже было, когда я вошел, это до меня кто-то сделал!

– А говорили, что дальше прихожей не ходили!

Художник тупо уставился в пол.

– Нет, это не я. Зашел случайно, думал, Никита дверь не закрыл, у него замок не защелкивается… А тут такое, наверное, воры!

– В спальне были?

– Нет!!!

Я с сомнением посмотрела на него.

– Честное благородное, – быстро добавил Андрей. Но я абсолютно не верила этому мужчине. Чего это он так напуган? Пришел к приятелю, увидел распахнутую дверь, вошел, обнаружил, что квартиру ограбили… Почему не вызвал милицию? Отчего хотел удрать тайком?

– А ну пошли в спальню!

Но в остальных комнатах царил порядок, словно вор нашел то, что хотел, в гостиной. Впрочем, Никиты нигде не было.

– Так, – пробормотала я, заглянув в кухню и туалет, – теперь проверим ванную.

– Не надо, – придушенно пискнул Андрей, потом отчего – то сказал: – Это не я, – и сполз на пол.

Похоже, с ним приключился обморок. Недоумевая, чего это с ним, я быстро распахнула дверь в ванную, намереваясь найти там аптечку или, по крайней мере воду, чтобы плеснуть в лицо Андрею.

В маленьком помещении было жарко. Сама ванна была задернута зеленой непрозрачной занавеской из ткани. На ней, ближе к стене, виднелось аккуратное отверстие с черными, опаленными краями, словно кто-то прожег дырку горящей сигаретой. Тишина стояла могильная, и мне отчего-то стало невероятно страшно.

Так плохо делается в ясный полдень на пустом кладбище, вроде нет никого, птички поют, а жуть берет. Я отдернула занавеску и увидела Никиту. Он полусидел в ванне, голова его лежала на бортике, остановившиеся глаза смотрели куда-то вдаль, словно покойник видел нечто недоступное живым. В полной прострации я машинально потрогала воду – теплая, даже горячая. Значит, работа эксперта будет затруднена, время смерти определить трудно, в кипятке тело остывает по-другому, медленно.