"

"В тот майский день Мариночка тосковала за стойкой. Шел двенадцатый час ночи, постояльцы уже утихомирились, телевизоры не работали, и никто не требовал горячей воды. Зудина отключила титан и разобрала диван. Ночным дежурным разрешалось вздремнуть тут же, не отходя далеко от ящичка с ключами. Девушка уже собралась запереть входную дверь, как в холл вошла Зинка, за ней, нетвердо вышагивая на двенадцатисантиметровых шпильках, ввалилась девица в коротенькой юбочке из разноцветных замшевых кусочков и кофточке «лапша». То, что они обе находятся подшофе, Марина поняла сразу.

– Эй, – взвизгнула Зинаида, – ключ давай, живо!

Зудина заколебалась. Дело в том, что всего час тому назад люкс покинула очередная парочка. Мужчина и женщина, давшие дежурной коробочку дефицитных шоколадных конфет и пять рублей, оставили после себя жуткое, просто свинское безобразие. Марина, очень уставшая за день, решила отложить уборку до утра, надеясь, что сегодня больше никто не заявится, и вот, пожалуйста!

– Там не прибрано, – ответила Зудина.

– А-а, – протянула Зина и схватилась за телефон. – Адочка, – затрещала она, – тут твоя дежурная ключ не дает. Говорит, в номере убрать не успела…

Потом она сунула трубку Марине.

– Вот что, – раздался безнадежно усталый голос Ады Марковны, – пусти их в двадцать седьмой, он пустой!

Задыхаясь от негодования, Зудина протянула Зинаиде ключик.

– Отличненько, – пропела та.

Любовницы отправились наверх. А у Марины пропал сон, зато появилась дикая злоба на бессовестную, бесцеремонную Зинку. Да еще дежурная побаивалась, что находящиеся под газом девицы начнут шуметь и беспокоить других постояльцев, так и до беды недалеко.

Но наверху все было тихо, и в конце концов Зудина задремала. Часа в три она проснулась от резкого толчка. Возле дивана стояла насмерть перепуганная Зинка. Хмель разом слетел с нее, и девушка тряслась.

– Чего случилось? – безнадежно спросила Марина.

Кажется, сбылись ее самые ужасные предположения, девчонки перебудили весь этаж…

Зина, не просто белая, а синяя, поманила дежурную рукой, на цыпочках они поднялись в номер, и Марина чуть не завизжала. Увиденное напоминало сон маньяка. Все, куда падал взор, было в крови, а посреди ковра лежала абсолютно голая девчонка с перерезанным горлом.

– Она сама, – шептала Зина, – ей-богу, сама! Взяла бритву и полоснула, а из шеи фонтан как забьет! Вот, смотри, и на меня попало!

Она вытянула вперед дрожащие руки. Зудина отшатнулась. Горничная никогда не читала бессмертного творения Вильяма Шекспира «Леди Макбет», но в голове у нее промелькнула почти цитата из этой пьесы: «Никаким мылом не отмыть эту кровь».[4] Чувствуя, что сейчас потеряет сознание, Марина бросилась звонить Аде Марковне.