Да оплатить науку не забудь.

— Так сто рублей же уплачено! Ну… семьдесят, остальные доплатят.

— Так за слова. А тут — наука. Учить он станет твоих людей. То иное. И не с чего ему даром силы тратить да вместо службы с ремесленным людом возится.

— А сколько заплатить ему Государь?

Так и беседовали. С угроз беседа началась, деньгами закончилась. Даже скорее не деньгами, а делами хозяйственными. Да и вообще, Иоанн свет Васильевич все это и затеял только из-за того, что хотел казну свою наполнить звонкой монетой. А тут такой случай подвернулся. Как он мог его проигнорировать?

* * *Вечером того же дня царь зашел в палаты к супруге своей.

Та, как только его заметила, так жестом и отослала всех присутствующих, дабы их оставили наедине. Царь проводил их взглядом. И чуть помедлив сел на стульчик с сиденьем из натянутой между рамок тканью, что стоял напротив супруги его.

— Все получилось? — тихо-тихо поинтересовалась она, прекратив на время заниматься вышиванием, в каковом она слыла мастерицей. Причем не только за счет своих рук, но и из-за организации труда девиц при ней. Отчего мастерская рукодельниц под ее началом регулярно выдавала достаточно крепкую по качеству продукцию всякого элитного вышивания.

— Он согласился. Ты оказалась права.

— Слава Богу! — истово перекрестилась царица.

— После моего ухода он разослал распоряжения во все монастыри, в которых лампы делали о том, чтобы их доделать. Он, кстати, выпросил стервец, чтобы деньги передавать мне как гербовый сбор за пользование герба и благословение, а не как мыто обычное, дабы не унижать Мать-церковь.

— Это не страшно, — улыбнулась добродушно царица. — Главное, чтобы деньги тебе в казну исправно приносил.

— Я думал, что упираться он станет… Но нет…

— Ты так и оставил имя этого Андрейки в надписи?

— Да.

— Не жирно ли ему будет?

— Не каждый слуга мой десятки тысяч рублей мне может принести.

— Не по своей же воле.

— Не по своей, — согласился с ней Иоанн Васильевич. — Но он все же их принесет.

— Он тебя все же заинтересовал, я смотрю.

— Я бы его к себе на службу вызвал да посмотрел на чудное его разумение. Но губить его не хочу. Его же тут сожрут.

— С потрохами сожрут, — согласилась царица.

— К тому же я не уверен — случай то был или у него действительно светлая голова.

Но даже если светлая, то ему пока тут не место. Все-таки он поместный дворянин из городового полка. Если забрать его к себе, то сие очень болезненно воспримут дворяне московской службы. Зачем их злить попусту? А если это все лишь дело случая, то тем более.

— Что болтают люди я знаю. А сам-то ты что думаешь? Есть в этом служивом толк?

— А бес его знает! — пожал плечами царь. — Я запутался в этой болтовне и уже не понимаю где правда, а где ложь.