И нередко присутствовала при важных переговорах, да и вообще — она удерживала внимание супруга, не оставляя его слишком долго наедине с проблемами. Из-за чего выступала в роли кого-то вроде «серого кардинала» и «ночной кукушки» в одном флаконе. И открыто она, конечно, не вмешивалась в дела мужа, но вот «за кулисами» действовала очень активно. Из-за чего советники из числа так называемой Избранной Рады в изрядной степени нервничали по этому поводу. Ведь ее аргументация подкреплялась сексом и тактильной нежностью. А их ограничивалась только словами. Что ставило их в слишком уж неравные положения.

Ситуация усугублялась еще и тем, что Иван Васильевич свою супругу любил без всяких оговорок. И брак этот был по любви, а не из политической необходимости. Что аукалось царю всю его последующую жизнь и непрерывно выходило боком то тут, то там…

— Ты только не спеши, — тихо произнесла она, видя, что царь явно раздражен после этого разговора. И готов на резкие, необдуманные шаги.

Ее нежные руки массировали плечи не сильно. Скорее лаская, убаюкивая и расслабляли. Плавно мигрируя на шею и голову, с которой она сняла небольшую шапочку, прикрывающую чисто выбритый череп.

Иоанн Васильевич по обычаям тех лет носил окладистую бороду, но начисто избавлялся от растительности на верхней части черепа.

— Ты все слышала?

— Да, муж мой.

— Они обокрали моего человека. Моего!

— Это только слова.

— Ты думаешь врут?

— А ты думаешь, что их никто не мог купить? Или посулить что.

— Мог.

— Поэтому и не спеши. Макарий верен тебе. И негоже с ним ссориться из-за болтовни досужей. Сам же им не доверяешь. Вот и перепроверь.

— А если правда?

— А если нет?

— Мне не нравится, что он у меня пытается переманить к себе на службу дельных людей.

Ежели Андрейка и лампу удумал, и печь, то розмысл он. А много ли их на Руси?

— А если нет, то попусту с митрополитом поссоришься. Надобно точно все разузнать. И не спеши. За митрополитом большая сила стоит. Если с ним разругаешься, то их поддержки лишишься.

— Ты предлагаешь ему отдать этого Андрейку?

— Я предлагаю сначала точно во всем разобраться. Они же сказали, что Сильвестр тут не причем. А если соврали? А если это он или еще кто все задумали. Сам ведь видишь, за любовь нашу осуждают тебя бояре.

Если еще и церковь против себя настроишь, то…

— Ты думаешь?

— По болезни твоей недавней ясно все было. Бояре костьми лягут, лишь бы на трон не взошел наш сын.

Иван закрыл глаза, скрипнув зубами. Боль от той истории уже ушла. Но он ничего не забыл и ничего никому не простил.

Помолчали.

А потом, невольно, погрузившись в свои мысли, царь и вовсе задремал. Вспышки ярких эмоций и умиротворяющий легкий массаж супруги сделал свое дело.

Анастасия же, заметив это, осторожно надела на него шапочку.