Медленно, едва заметно шевеля губами, словно бы пытаясь вокализировать текст. Но, воздерживаясь от этого…

Его детство было очень непростым. Отец умер, когда ему стукнуло всего три годика. Очень скоро у руля встала его мама. Однако ее регентство не продлилось и четырех лет. Отравили. Бояре не хотели, чтобы ими правили Глинские. То есть, те, кто равен им по статусу. Так что остался он в свои неполные семь лет круглой сиротой под присмотром ряда аристократов, не сильно жаждущих, прямо скажем, его воцарения и успешного правления.

Сначала они держали в черном теле, ограничивая даже питание, не говоря уже про образование.

Потом всячески старались отвлечь его от процесса познания, стремясь «утопить» в развлечениях самого разного характера. Дабы он не дай Бог не оказался достаточно подготовлен для самостоятельного правления и оставался марионеткой в их руках.

Так что, на престол Иван Васильевич вступил, умея едва-едва читать-писать-считать. И, как окружающие говорили, ему более и не требовалось. Ведь есть помощники. Но он сам так не думал. И столкнувшись с реальными проблемами государственного управления, начал учиться.

Как мог. Прежде всего — читать все, что под руку попадется. К сожалению, в силу обстоятельств, попадались прежде всего книги духовного содержания, которые не сильно помогали Ивану Васильевичу развиться в нужном для правителя ключе. Но даже их чтение было намного лучше, чем ничего. Во всяком случае, к 1553 году он уже настолько продвинулся в чтение, что начал мало-мало читать тексты про себя и знал наизусть многие фрагменты Святого писания и Святого предания…"

"— Государь, — тихо произнес вошедший слуга, глубоко поклонившись.

Царь мельком глянул на него и ответил:

— Зови.

После чего положил палочку на книгу и потер руками лицо.

Минуту спустя к царю в помещение вошло трое человек. Которые тут же заломили шапки и поклонились.

— Рассказывайте.

— Государь, — осторожно начал первый докладчик, — интерес митрополита не связан с Сильвестром и князем Григорием Ивановичем. Они все сами по себе.

— И Сильвестр, — заметил второй докладчик, — просто интересовался.

— Добре. Тогда давайте по порядку. Какой интерес у Макария?

— Андрейка сын Прохора сначала откуда-то достал ляпис-лазури с гривенку.

Да не камня, а краски. Говорят — наследство отца, которое тот хранил на черный день. Из числа трофеев. А потом удумал лампу добрую. — произнес первый докладчик, кивнул на ту, что стояла у царя на столике, — Вот эту. И печь, что греть греет, а дым на улицу сразу отводит.

— Он из мастеровых?

— Он сын поместного дворянина.

Поместные дворяне были епархией царя и интерес митрополита к столь головастому пареньку из поместных вызвал в Иоанне Васильевиче некоторое раздражение.