А значит и втыкаться станет лучше.

— Хочешь сделать как джиды у Мити Косого, только побольше?

— Именно так. — вяло улыбнувшись, ответил Андрей. Сулицы в эти времена не употребляли и не знали, а вот джиды — вполне. Хоть и бытовали они ограниченно.

— И сколько их делать?

— Четыре-пять десятков. Нужно посмотреть, как пойдет. В день уложишься?

— Не знаю. — вполне честно ответил кузнец. — Нужно пробовать. Я ведь оружия ранее не делал.

— Тогда пробуй. Вечером посмотрим — сколько их получилось сделать. Сразу и решим все… — сказал он. Пожелал Илье удачи да отправился дальше. Ему требовалось также проведать Марфу, которая осваивала весьма непростое дело учета. Для ее в целом гуманитарной головы — адский ад.

Подошел.

Взял несколько листов бересты. Пробежался по ним глазами.

— Ты нас под монастырь подвести хочешь? — тихо прошипел он.

— А что не так?

— Ты зачем так числа пишешь?

— Ох… — только и выдавила она, осознав свой косяк. Она ведь вместо местного обычая записи применяла вполне современные для XXI века приемы фиксации данных с помощью арабских цифр и специальных значков.

— Перепиши нормально.

— А с этими листами что делать?

— Соскреби. Если не удастся, то сожги после переписывания.

— Поняла, — понуро повесив голову произнесла она.

Парен же, покачав головой и поцеловав ее напоследок, направился к Евдокии, которая сидя у котелка внимательно за ними наблюдала.

— Как у тебя дела, мам? — максимально добродушно спросил он.

— Помощи дочери не хватает, — с легкой издевкой ответила она. — Вон — баклуши бьет. Бездельница.

— Она занимается делом.

— Да какое это дело? Кому какая польза от ее возни с этими закорючками?

— Ты сама в этом виновата.

— Я?!

— Недосмотрела за дочерью. Вот кто и сглазил или еще какую пакость навел. Да и потом. Неужели тебе было непонятно, что она не притворяется? Что действительно не понимает и не умеет? Отчего не учила добре?

— Не верила, — серьезно произнесла Евдокия. — Да и какая это волшба, если от нее грамоте обучаются?

— Чего не ведаю, того не ведаю.

— Да? А мне тут сказывали — с волколаком ты совладал зимой.

— Устинка с Егоркой языком мелят, что метлой метут?

— Потрепаться они здоровы, — согласилась Евдокия, усмехнувшись. — Сказали, еще что ты тому волколаку предложил мир и братание. Да он не согласился.

— Брешут. И про волколака, и про братание.

— Мы с тобой одной крови, ты и я. — произнесла Евдокия. — Не твои ли слова?

— Слушай. Не нужно повторять всякие глупости за этими бестолочами. Они от страха тряслись в землянке, так что мне не ведомо, что им почудилось. А про волколака я уже тогда им сказал — сие глупость.

— Не поэтому ли ты крепостишку ставишь? Не нового ли их прихода боишься?

— Есть существа по-страшнее волколаков.

— Кто же?

— Татары.