— То есть лишение рассудка тебя не так беспокоит, как собака?"

"— Так свекровь ведь… — попыталась ответить Светлана непонятному собеседнику, но передумала. Как кому-то объяснить причину, по которой она почти 10 лет исполняет все прихоти вздорной бабы? Сейчас она вполне оценила, насколько жалкой, по сути, была ее жизнь.

— Ты пока не умерла, я удерживаю твою душу между мирами. Твое тело, пока мы беседуем, на дне лога истекает кровью. Есть шанс, что тебя спасут. Твоя свекровь забила тревогу, и вас уже ищут. Не спеши радоваться — нож повредил голосовые связки, плюс перенесенный шок. В общем, говорить ты не сможешь. Вторая плохая новость — вероятнее всего твои дорогие родственники упекут тебя в лечебницу для душевнобольных, откуда ты уже не выйдешь.

— В лечебницу? Но почему? — обида затопила сердце Светланы. Ею и так помыкали столько времени, а теперь еще и такой бесславный конец — провести остаток жизни немой и в “психушке”

— Есть несколько причин, — во-первых, поступления от твоих родителей составляют, хоть ты и не в курсе, значительную часть вашего семейного бюджета. Твой муж закономерно опасается, что твои родители, узнав, что случилось, заберут тебя. Во-вторых, его любовница беременна, он заинтересован в ребенке, но развод с калекой повредит имиджу. Наиболее вероятный исход — тебя отправят лечиться от депрессии, затем ряд манипуляций, немота будет расценена как отказ от общения, после этого тебя признают недееспособной и отправят в специализированное учреждение. Антон оформит опеку и продолжит распоряжаться деньгами.

«Любовница? Конечно, любовница!», — волна чувств — непонимание, неверие, горечь осознания захлестнула Светлану, но тут же другая мысль снова вторглась в сознание: «Жужик! Что с ним?»

— М-да, кто о чем, — пробормотал тот же голос, совершенно непонятно, то ли мужской, то ли женский. Но ответил, хоть и довольно резко:

— Собаку ранили неудачно, она не дождется помощи.

И тут же продолжил, уже более вкрадчиво:

— Впрочем, есть вариант.

— Вариант? — надежда в душе Светланы робко подняла голову. — Какой? Вы спасете Жужика?

— Кхм, — голос поперхнулся. — Вообще-то речь о тебе. Ты можешь отказаться от той судьбы, что тебя здесь ждет.

«И умереть», — подумала Светлана. И это был не вопрос. Это было осознание. Понимание того, что все сказанное голосом — правда. Принятие того, что выбор невелик — оказаться навсегда запертой в лечебнице, быть преданной близкими, но жить, или умереть. Такой жизни Светлана не хотела. Она и так чувствовала себя запертой в клетку условностей и обязанностей, но у нее была хотя бы иллюзия свободы. Умереть? Умирать страшно. Светлана все десять лет брака надеялась на что-то.