До сих пор сначала ей отчеты показывает, только потом руководству несет… Мог бы и со мной советоваться, я что — хуже этой курицы? Я, между прочим, его секретарь! — женщина вновь начала распаляться.

Мужчина тяжело вздохнул, наивность сестры его огорчала.

— Мариш, а ты смогла бы делать все эти… — он покрутил в воздухе рукой — …выкладки, отчеты?

Женщина на секунду задумалась, и неохотно призналась:

— Нет, не смогла бы, там же цифр тыщщи! — Еще секунду подумала и добавила, убежденная в своей правоте — Я ж говорю — умная очень! Тоша говорит, что она у них в университете лучшая была на всем потоке… — Женщине захотелось крепко выругаться, но, зная реакцию брата, она сдержалась и вместо этого сделала глоток сока.

— Отлично, — мужчина даже потер руки от удовольствия. — Значит, скомпрометируем ее на глазах у всех, если я правильно понимаю характер твоего Тоши, такой скандал точно положит конец их браку.

— Не получится скомпрометировать, — после некоторого раздумья выдала Мариша. — К ней не подойти просто так. Тошик на приемах ее от себя ни на шаг не отпускает, даже если он отходит, она все равно всех мужиков отшивает, корова…

— Корова — потому что толстая и некрасивая? — мужчина уже все решил для себя и теперь забавлялся, наблюдая за сестрой.

— Не, наоборот… Она идеальна, — огорченно вздохнула Марина и одним глотком допила весь сок.

— Я все решу, малыш, — мужчина потерся подбородком о волосы младшенькой, — звони своему Тошику, мирись.

Глава 1. Нападение

Дождь стоял стеной, плотным серым маревом окружая тоненькую женскую фигурку. Женщина брела, уже не пытаясь обходить лужи, одной рукой она вцепилась в зонт, другой сжимала пустой поводок и придерживала ворот куртки от порывов ветра.

Зонт, впрочем, был бесполезен, — он ничуть не мешал каплям дождя стекать по волосам, по лицу, смешиваться на щеках со слезами, срываться с подбородка и падать туда, где разбухшая земля больше не могла принять в себя ни капли влаги.

Женщина плакала. Мир был черно-серым — пасмурное небо, затянутое свинцовыми тучами, бетонные стены гаражей на краю лога, темно-пепельные стволы редких деревьев, землисто-серые чавкающие лужи под ногами. Бесконечная серость стала для нее олицетворением собственной жизни, полной тоски и уныния. Вот так же, как струи дождя, пузырясь и лопаясь, разбивались о землю ее надежды и мечты.

Полученный красный диплом остался лежать среди прочих бумаг… Брак оказался «браком» — детей он не принес, а муж… А что муж?

Муж был, да. Красавец-балагур, душа любой компании, мечта всех институтских девчонок стал ее законным супругом. Тот факт, что Антон Верещагин женился на серой мышке-заучке Светке Разумовской, еще долго вызывал то недоумение, то негодование студенческого сообщества.