Сразу же на пороге стянула кроссовки, аккуратно повесила куртку и прошла вперед, удерживая в руках рюкзак. Она вообще намерена с ним расставаться?

Огляделась по сторонам, тихо выдыхая.

– И как?

– Мне здесь страшно, – ее голос вновь дрожал. Что же за трусиха такая! К черту, я готов был наброситься на нее тут же на пороге, но сдержался.

– Почему страшно?

– А если я что-то сломаю? Или испачкаю, – она взглянула на свои носочки, словно проверяя, не остались ли за ней следы на итальянской плитке.

Я вернулся к высокой тумбе в коридоре, поддел пальцами мудреную статуэтку, хрень, какую мне подсунул вшивый, но чертовски известный дизайнер, и уронил ее на пол.

Та отскочила от крепкой плитки, и разлетелась на мелкие кусочки.

Варя задохнулась от удивления. Тихий вскрик, сорвавшийся с ее пухленьких губ, порадовал меня. Так сказать, вдохновил на новые подвиги.

– Мне не жалко. Можешь тут все к чертовой матери разнести. Если конечно будешь отменно сосать. Я не обращу внимания на эти мелочи.

Варя попятилась. Поняла цену за провинности. Что же, так лучше.

– Пойдем, – я устал болтать.

Мне нужно было взять ее, поиметь, ощутить ее тепло, ее нежную девичью кожу под своими руками. А про правила нахождения здесь мы поговорим после.

– Куда? – она все-таки отмерла и засеменила следом, опасливо поглядывая на разбитую статуэтку. – Возможно, лучше убрать? Вдруг порежетесь…

Я рыкнул. Нет, она сводила с ума. Ее забота переходила все рамки.

– В этом доме тебе ничего не нужно убирать. Здесь есть прислуга, которая позаботится завтра утром о порядке и еде.

– Но что тогда мне делать в свободное время? Я могу выйти на новую работу?

Она напрашивалась на порку, причем без ее дозволения.

Я остановился, схватил ее за руку и втолкнул в приоткрытую дверь.

– Вот это место, где ты будешь жить.

Она смутилась и испугано посмотрела на огромную кровать и зеркальный потолок. Мой маленький фетиш, который дрожью прокатился по телу девушки.

– Ты моя содержанка, которой я буду платить. Тебе не нужна работа. Считай, что отсасывание мне и есть твоя работа. А теперь отправляйся в душ и смой с себя вонь.

Она отшатнулась, и в ее глазах я вновь увидел то, что мне так не хватало в девчонке.

Злость. Она разозлилась на меня. Своими словами мне удалось поддеть ее, резануть как ножом по чувству гордости.

– Ванная комната там, – и я указал пальцем на высокую белую дверь.

– Я не хочу мыться, – чуть слышно пробормотала она, но встретившись с моим взглядом, побрела в указанном направлении.

Я же намеревался привести себя в порядок. Пробыл в гнилом общежитии не больше и часа, а сам смердел этой вонью, что становилось тошно.