Я получу свою настоящую свободу.

Дом погрузился во всепоглощающий хаос. И я словно тень блуждала в этом мраке, не веря в то, что произошло. Он же хотел просто развестись? Но она мертва.

Я не верила, но смотрела за тем, как дом наполнялся ритуальной атрибутикой. Как здесь появлялись незнакомые люди. Приехала Петра.

Она смотрела на меня так, как я не ожидала. Я думала, она возненавидит меня, возможно даже будет проклинать, как делала это уже мертвая жена Марата. Но Петра молчала. И ее молчание пугало хуже любого оскорбления или угрозы. Она молчала даже тогда, когда я была вынуждена натягивать на себя черное платье-футляр, специально доставленное мне по такому случаю. Марат позаботился.

Весь день он занимался организационными вопросами, и ко мне не приближался. Принимал соболезнования, общался с высокопоставленными персонами и известными личностями, которые торопились высказать ему свои слова утешения. А он говорил так, будто действительно был опечален. Но на его лице была маска. Искусная, удивительно настоящая. Таким я видела его лишь с чужими людьми. Со мной он мог раскрыться. Для них он играл. Как играла и я, под бдительным присмотром Петры поправляя маленькую шляпку с черной вуалью. Словно героиня из американского кино. Вот только за окном не лил дождь, а на душе было чертовски неспокойно. Чего мне еще ждать от Марата? Потому что я не верила ему. До последнего не верила в то, что авария была случайной. Что она была пьяна, когда садилась за руль. Я не верила, но продолжала оставаться тенью Марата, прячась за его спину в тот момент, когда в доме появились родители, и тот, кого мне нужно было опасаться даже больше, чем Марата.

Амир Фаритович Салмин. Человек, разрушивший жизнь многих, и все еще пытающийся уничтожить собственного внука.

Глава 49.

Пожалуй, похороны были наилучшим представлением в моей жизни. Самые тяжелые случились после смерти матери, но я плохо помнил ее. И не хотел вспоминать сейчас, когда дед смотрел на меня так, будто я во всем был виноват. Только я. Вторые по торжественности были похороны отца. Наследник деда, его единственный сын. Но он не сильно огорчился, имея меня под рукой как запасного наследника. Сейчас же у него был еще один запасной внук, которой на удивление держался довольно далеко от родни. Словно был тут чужим. Да, так и было.

Я же продолжал следить за представлением, принимая соболезнования. Ну вот, Эльвира даже на собственных похоронах могла привлечь к себе лишнее внимание. Ее родители рыдали, утешаемые прочими собравшимися. Дед сидел в кресле, постукивая тростью. А я старался выглядеть так, будто был тоже огорчен. Но точно знал, его не провести. Он смотрел на меня и видел ту, ради которой все было устроено."

"Варя пряталась за моей спиной.