Я развернулся и ушел из холла, слушая тишину. Эля молчала. Молчала до тех пор, пока меня не привлек ее безумный крик. Я успел добраться до своего кабинета и даже сесть за дела, как дом разразил дикий крик моей почти бывшей жены. Она верещала с такой силой, что закладывало уши. И сквозь ее вой я понял, она налетела на Варю.

Не прошло и минуты, как меня отвлекли от дел. Тихий стук в дверь заставил все-таки встать и выйти.

На пороге мялась Регина, нервно пряча руки.

– Марат Русланович, там, – проговорила она и опустила глаза в пол.

– Что там?

– Эльвира Ренатовна и Варвара, – она вновь взглянула на меня. – Они…

– Что они?

– Ругаются. То есть, Эльвира Ренатовна налетела на девушку и бьет ее. То есть, пытается побить ее.

– Регина, вам не нужно так нервничать. Они сами разберутся, – вот я не намеревался лезть в чужие разборки, тем более бабские. Пусть машут своими кулачками, выщипывают волосы, а я уж потом разберусь, когда буду оплачивать салоны красоты.

– Но, Марат Русланович, Эльвира Ренатовна грозится убить Варвару. Она бросает в нее вещами.

И словно в подтверждение слов домработницы я услышал звонкий звук разбивающейся вазы. Наверное, вазы.

– Обновим интерьер, – вновь пожал плечами.

Регина лишь вздохнула. Она понимала, что я не буду лезть и растаскивать по углам двух дерущихся женщин. Варвара должна была отстоять себя, защититься, а не ждать, когда придут и вновь спасут. У девчонки должны вырасти зубки, которыми она будет перегрызать чужие глотки, если захочет жить. А ей придется учиться быть сильнее и жестче рядом со мной.

– Тогда я пойду, – Регина слегка наклонила голову и развернулась. Я же остался стоять в дверях и прислушиваться к грохоту, царящему в доме.

– Я убью тебя, сука! – жена Марат гоняла меня по дому минут пять, если не больше, а я лишь спасала свою задницу, потому что воевать с разъяренной фурией не входило в мои планы.

И почему никто не пытается ее унять? Тут же есть охрана? Но видимо никто не встанет на защиту такой, как я. Я тут лишняя, а она хозяйка. Так что не удивлюсь, если в конце она меня поймает и самолично вышвырнет из дома. Возможно, я даже обрадуюсь такому финалу. Но ее угрозы про убийство не давали мне покоя. Лучше я побегаю от нее, чем окажусь придушенной на персидском ковре.

– Стой, шлюха! – она продолжала осыпать меня проклятиями, пока я металась по огромной гостиной и уворачивалась от летящих в меня статуэток, ваз и прочей мелочи, которую та хватал в руки и бросала, не целясь.

Я пыталась ее успокоить, но на одно мое слово слышал пару десятков оскорблений, и «шлюха, сука, проститутка» тут были самыми милыми и дружелюбными. Остальные слова я даже не пыталась повторить мысленно, слишком грязными они были и неприличными.