Он не отпускал руку. Я боялась отпустить его ладонь. Потому что чувствовала силу, которую Марат прятал под белоснежной рубашкой.

Мы вышли из спальни. Я обнаженная, с засыхающими каплями на теле, он в одежде. Марат толкнул дверь в ванную. В ту самую, в которой я однажды мылась в нашу первую ночь.

Мужчина подвел меня к широкой душевой, включил свободной рукой воду, и лишь после отпустил, но для того, чтобы подтолкнуть. Я ступила вперед, под теплую воду, ощутив, как она бьет по лицу. Слезы. Она смывала слезы.

Прислушалась, боясь обернуться. Марат оставался снаружи. И судя по шороху, он раздевался.

Но когда почувствовала то, что он вошел в душевую и прикрыл прозрачную дверь, я все же опасливо обернулась и удивлено уставилась на него. Я ждала увидеть обнаженного мужчину, но не то, что он будет по-прежнему в брюках и рубашке. Ноги босые, на руках нет часов. Но он все также одет рядом с моим голым телом и обнаженными нервами.

– Повернись. Я смою, – проговорил Марат, явно игнорирую повисший вопрос.

Я кивнула и позволила ему прикоснуться к себе. Он имел право. Марат подхватил мочалку, намылили ее, направил на меня воду. Его рубашка промокла, облепила тело.

С брюк ручьем стекала уже мыльная вода. Но он продолжал механические действия. Намылить тело, провести мочалкой, смыть. Он повторял это столько раз, что я перестала считать. Лишь кожа начала гореть под очередными жесткими прикосновениями.

– Прости, – прошептал он, бросая мочалку в лужу под ногами.

Я хотела возмутиться, удивиться, закричать, но не смогла выдавить из себя ни слова. Ни звука.

Марат встал передо мной на колени, развел мои ноги и накрыл лобок рукой. Провел бережно пальцем. Второй рукой опустился вниз, подхватил за колено, разводя еще сильнее ноги, и ставя стопой на свою ногу.

Открывая для себя то, куда сразу прикоснулся губами.

Я шумно втянула воздух вместе с водой. Захлебнулась, закашлялась, пытаясь закрыть рот ладонями. Он делал то, что однажды уже поджаривалось мне. Я пыталась забыть те ласки. Мимолетные, почти не уловимые, но он повторил. Его язык скользил по складкам, нежно, ласково.

Ласково.

Я не верила, что он мог так. Не верила, но оперлась на стену за спиной, запустила руки в его волосы, борясь с противоречивым желанием оттолкнуть его или прижать.

Опасно, страшно. И горячо. Он сжигал. Я сгорала."

"Я падшая женщина, потому что закричала, когда в глазах потемнело. Он не должен доставлять мне удовольствия. Я не должна получать удовольствия. Нельзя.

Падая вниз, я была подхвачена его крепкими руками.

– Варя, – прошептал Марат, покрывая мои щеки поцелуями. – Варечка. Черт, что же ты творишь! Сука, как же я хочу тебя. Как же я хочу всегда так.

А я? Я не хочу! Или хочу? Марат что-то задел во мне. Я повисла на его руках, молясь, чтобы он не заметил слез.