Плюнул на ее губы. Варя дернулась. Слюна сползла вниз, в ее розовый рот, на ее острый как жало язычок."

"– Ты сухая, Варюша. Даже тут, – рассмеялся, толкаясь в нее членом.

Она зашипела, но приняла головку в рот. Черт, как же я хотел побывать в ее глотке. Загнать по яйца, которые шлепались бы о ее подбородок. Зажимать ей нос, чтобы она задыхалась. Чтобы она скулила, брыкалась, дралась. Как же я хотел, чтобы она была живой. А не такой смирной, послушной. Мертвой.

Но я продолжал трахать ее рот, брать ее настолько, насколько мог засадить. И она ожила. Почти в конце, когда стала задыхаться.

Когда я потерял контроль. Уперлась руками в бедра, надавила, попыталась оттолкнуть. Но только завела меня еще больше. Теперь уже я оттолкнул ее.

Варя упала назад, откинулась на смятых простынях и удивленно распахнула глаза, когда я додрачивал над ее грудью.

– Сиськи сожми, – рыкнул, прикасаясь к ее груди.

Она не понимала, что именно я требовал. Пришлось показать, перехватив ее руки и сжав розовые бутоны с такой силой, что она заскулила. Завыла от боли.

А я дернулся вперед, надавил на нее, протиснулся между налитых сладких грудей, между ее ручек и дернулся несколько раз.

Великолепное, пленительное зрелище, когда твоя сперма покрывает желанное тело.

– Вот так. Запоминай.

Она кивнула, испугано оглядываясь. Сперма попала и на подбородок. Капелька на губе. И она облизнулась, поморщилась. А я рассмеялся. Воздух выбило из груди. Какая же она наивная, забавная. И красивая.

Я надеялась, что он уйдет. Получил то, зачем пришел, оставил на мне свой след, и теперь заберет пиджак, затянет обратно галстук, и хлопнет дверью. Я молилась, чтобы все прошло именно так. Но Марат оставался здесь.

Он сполз с кровати, провел рукой по подогнутой ноге, задержался на коленке. Спустился вниз, коснулся щиколотки. Неужели сейчас схватит за ноги и разведет их?

Я испугано глянула на мужчину. Но он оставался сидеть на краю кровати, смотрел на мои ноги и о чем-то думал. А я боялась пошевелиться. Боялась вздохнуть. А если мои шорохи разозлят его?

– Пойдем, – спустя минуту-другую мужчина повернулся ко мне, протянул руку.

Странный, необычный жест. Будто заботился, помогал. Но я знала, что могло последовать за этим. Однако противиться, противостоять ему не решалась.

Я хотела стать послушной, скучной, мертвой. Чтобы разочаровать его, чтобы перестать привлекать его внимание. Однажды я надоем Марату. Однажды он выбросит меня как ту статуэтку. Я разобьюсь на сотни осколков. Но стану свободной.

– Давай же, – он не злился. Впервые не злился, но его темное лицо от проступившей на острых скулах щетины пугало не меньше, чем спокойный ровный голос.

Я схватила его за руку, приподнялась.

– Куда?

– Помоем тебя, – он улыбнулся и отвернулся, поднимаясь на ноги.

Я последовал за ним.