И даже если бы Поляков захотел, он бы вряд ли мог вспомнить, какой предлог для своего отсутствия его невеста придумала на этот раз. Видит бог, он был пацифистом. Но прямо сейчас он собирался вернуть ее в город силой, раз уж все иные методы себя не оправдали.

Роман постучал пальцами по рулю и устало растер лицо. После того, как братья Глаши удостоверились в искренности его чувств, дела пошли на лад. Один за другим на Полякова посыпались проекты, которые он считал для себя навсегда потерянными. Кошманы отступили. И отступая, видимо, решили выплатить ему контрибуцию. Поначалу Роман планировал подробно объяснить, куда они могут сунуть свои отступные, но потом подумал, что Глаша расстроится, и… смирился. Он вообще очень часто ей уступал. И вот, к чем это привело! Нет… Женщинам нельзя давать спуску. Однозначно. Даже любимым…

Кадиллак занесло уже у самых Иванковичей. Роман выругался. Вышел из машины, чтобы осмотреть место пробуксовки. Выругался. Достал из багажника лопату и принялся расчищать снег, который валил, не переставая. Опять вернулся в машину, замерзнув, как собака, и стал потихоньку сдавать назад по собственной колее. Машина поддалась, когда Поляков было решил, что придется идти пешком. В общем, в дороге он потерял на целых полтора часа дольше, чем обычно. Дом встречал хозяина темными окнами. Роман сразу понял, что там – никого. Глаша наверняка пропадает во дворце. Маньячка… А главное, как она вообще планирует возвращаться домой по такой погоде?! Уж не на своей ли развалюхе, менять которую она категорически отказалась?

Через пятнадцать минут Поляков парковался прямо у той стены, реставрацией которой так гордился! Конечно же, он угадал. Аглая торчала во дворце. Чего он не мог предположить, так это того, что эта ненормальная полезет на стремянку.

- Какого черта ты туда залезла? – тихо, чтобы не напугать, но оттого не менее зловеще поинтересовался Роман. Глаша обернулась. Улыбнулась счастливо и принялась слезать. – Осторожнее, я тебя прошу! Осторожнее! Тебе же… тебе же рожать вот-вот!

- Ну, и чего орешь? Еще целых две недели…

Аглая застыла на нижней ступеньке и раскрыла объятья. Все такая же худенькая, с небольшим животиком, размеры которого не на шутку беспокоили Полякова. Почему-то ему казалось, что к этому времени Глаша должна была стать толстой, как дирижабль.

- Аж целых две?! Ты серьезно вообще? Какого хрена ты полезла на эту лестницу? А если бы у тебя закружилась голова? Или… еще что-то?

- Да я же ничего такого не делала. Так, шторы немного перевесила.