Голова трещит так, что я готов вернуться к утесу, где был несколько часов назад, и спрыгнуть с него, чтобы больше не мучиться. Достаю телефон из кожанки. Сел. Встать с дивана и сходить за зарядкой для меня целое испытание. Не хватало еще и впрямь окочуриться. Никто толком не знает, где я нахожусь, а когда кинутся на поиски, я уже двину кони.

Шумно сглатываю и вбираю в горящие легкие порцию воздуха. Лежу так хрен знает сколько времени, но лучше не становится. Лишь хуже. И я не знаю, что болит сильнее: голова или сердце, в которое просочилась Алёна и заняла там непозволительно много места.

Когда начинает светать, открываю два окна на первом этаже и опускаю жалюзи. Рыщу на кухне в поисках аптечки, но ничего не нахожу. Пью две чашки сладкого чая и валюсь обратно на диван. Пытаюсь поспать. Вырубает почти сразу. Просыпаюсь я от громких звуков: кто-то стучит во входную дверь. Мне казалось, что оставил ее открытой.

Кое-как дохожу до прихожей. На пороге стоит Алёна. Дежавю, ей-богу. Но тогда, на базе во Владивостоке, я получше себя чувствовал. Сейчас совсем отвратительно.

Будь у меня возможность, положил бы голову на плаху и без раздумий попросил ее отрубить. И заодно вырвать сердце. Его тяжелые частые удары отдают в виски и причиняют новую боль, от которой я тут же морщусь и шумно сглатываю.

– Ян... Ты... У тебя мигрень? – спрашивает Алёна, окинув меня беспокойным взглядом.

Становится вдвойне хуже от потерянного вида цветка и ее глаз, жалостливых, как у бездомной собаки, которая просит не оставлять на улице и впустить в дом.

Я молча разворачиваюсь и иду в гостиную, иначе сползу по стенке на пол.

Алёна не дотащит меня до дивана.

– Есть какие-то лекарства? Или я могу съездить в аптеку.

Цветок нависает надо мной и трогает лоб, массирует виски. Легче не становится, но я не хочу, чтобы она убирала руку. Пусть продолжает.

– Ты третий день не выходишь на связь.

Три дня валяюсь тут как овощ? Пиздец. Завтра в городе нужно быть, а я никакой. Заебачий отпуск получился.

– Нет. Ничего не нужно. Просто хочу тишины и поспать, – отзываюсь вяло.

Алёна присаживается в кресло напротив. Я пытаюсь сфокусировать на ней взгляд.

– С кем ребенок?

Удивительно, как мозги еще в состоянии соображать и думать о ее волчонке.

– Андрей сейчас с Лаской. Я позвонила ей и попросила приехать, когда Гончаров ответил на мой звонок и узнал твое местонахождение. Его водитель съездил к тебе домой, консьерж сказал, что ты не появлялся несколько дней, но машина на месте. Твой телефон был недоступен. Я переживала.

Я съезжаю взглядом вниз и замечаю повязку на руке Алёны. Оцениваю ее бледный, растерянный вид.