Я держусь за его широкие плечи, обтянутые кожанкой, потому что кружится голова. Очень сильно. Еще чуть-чуть и спикирую на пол. Смутно отдаю отчёт своим действиям и тому, что говорю. Однако вырвавшееся «да» – это мое искреннее и давнее желание, которое я подавляла в себе, пытаясь не думать о Янисе.

Но как о нем не думать, когда он такой настойчивый и искренний в своем желании ко мне? Как оставаться безразличной с вихрем чувств, который невозможно подавить?

Я тяну с Багдасарова кожанку и громко охаю, когда Ян закрыв дверь толчком ноги, подхватывает меня за ягодицы и перекинув через плечо, несет вглубь дома.

Неужели ему всё равно на ребенка и что мы могли бы быть с Андреем не одни? А может, я и вовсе на отдых с мужчиной приехала? С Нейманом?

«Ласка сдала», – мелькает в спутанных мыслях, а потом наступает ступор и я больше не в состоянии ни о чем думать.

Янис бросает меня на кровать в спальне, снимает с себя джемпер, оставляя его на полу и подходит ко мне. Я завороженно наблюдаю за его движениями, акцентируя внимание на руках, которые в шрамах. На одной из них сейчас находится фиксирующий бинт. Опять дрался с грушей?

– Что случилось? – тихо спрашиваю я, но по ощущениям мне словно вставили в грудь кол: трудно дышать.

Тело Яниса сильное и натренированное, проступают рельефные мышцы. Совсем не щадишь себя, Хулио?

– Ничего серьезного, Алёна, – Ян нависает надо мной. – Если ты про шрамы, то как-нибудь расскажу. Но не сегодня, – кладет руки на мои ноги и ведет ладонями вверх. Сдвигает подол платья, открывая себе вид на интимную часть моего тела.

Я только из душа вышла и ещё не успела надеть белье. Ян еще в прихожей это почувствовал, позволив себе много лишнего и сломав тем самым мое сопротивление.

– Тебе можно? – спрашивает он, поглаживая внутреннюю сторону моего бедра и не сводя взгляда с лица. Мне кажется, что глаза у нас с ним сейчас одинакового оттенка – черного. Или так падает свет?

– Тебя это разве когда-то останавливало? – вдыхаю запах его волос и шеи. Он горьковатый, пряный. Это от табака. Но мне сносит от него крышу. Я втягиваю его глубже, прикрыв глаза.

– Можно или нет? – переспрашивает Ян с усмешкой. – Если нельзя, то я все равно сделаю так, что ты попросишь меня остаться.

Между ног приятно тянет от его обещания.

– Можно. Только будь, пожалуйста, нежнее, – прошу охрипшим голосом, понимая, что завтра утром обязательно пожалею об этих словах.

Но лучше я потом снова буду страдать от чувства вины, чем от неутоленного желания, от которого содрогаюсь сейчас всем телом.

Янис притягивает меня за шею, чтобы снова поцеловать, а я опять сдаюсь, понимая, как на самом деле слаба и зависима от этого чувства, с которым мы давно существуем в своем гордом одиночестве.