– После всех твоих слов… – покачивая головой, продолжает он. – Мне казалось, что ты всерьез обожглась и не захочешь снова наступать на одни и те же грабли. Неужели я ошибался в тебе?

Замечаю, как Ян сжимает кулаки и меняется в лице, а в его глазах появляется опасный блеск.

– Мне действительно жаль, – говорю искренне и взглядом прошу Генриха не развивать тему, но, похоже, его уязвленное самолюбие сейчас требует возмездия.

– Жаль? Это не тебе нужно сожалеть, Алёна. Своих женщин необходимо беречь и быть тактичным, – произносит Генрих, не сводя холодных глаз с Яна.

– Но не причинять им боль, ублажая свое эго. Пока тебя не было, она одна поставила на ноги не только ребенка, но и себя с колен подняла, а я проделал огромный путь, чтобы хоть немного подобраться к ее разбитому сердцу. Недостаточно просто кого-то хотеть в своей жизни, Янис, ломая этим желанием чужую. Поэтому мне тоже искренне тебя жаль, Алёна, – переводит на меня свой взгляд Генрих. – Он опять сломает тебя. Но второй раз делать тебе шаги навстречу я не буду. Ценю свое время и силы.

Нейман поднимается на ноги. Но Ян преграждает ему путь.

– В доме ребенок, – произношу я, пока руки ищут опору. От мужчин сейчас исходит слишком много обоюдного напряжения.

– Мне хватит такта словами объяснить, что Алёна изначально была моей женщиной. И с годами ничего в этом плане не изменилось. Она по-прежнему моя, – заявляет Ян с каменной маской на лице.

– Да, конечно. Твоя. Тот кто сломал тебя хоть раз, навсегда получает над тобой власть. У вас в этом плане, похоже, взаимность, – небрежно хмыкает Генрих. – Однако перед тем как уехать, но соблюсти такт, можно тебя на пару слов, Янис? На улице? – кивает в сторону выхода из гостиной.

– Генрих… – отрицательно качаю головой, точно зная, что ничем хорошим этот тет-а-тет не закончится.

Шок нервных окончаний и воображаемые картинки их разговора дают о себе знать. Меня опять начинает потряхивать.

– Все нормально, Алёна. Это твой выбор. К тебе я относился и отношусь уважительно. В этом плане ничего не изменится. Однако свое мнение я тоже имею. И хочу его озвучить, но подальше от твоих ушей. С тебя и так достаточно потрясений.

Смотрю на удаляющиеся спины.

Спустя несколько мгновений слышится хлопок входной двери. Вместо того, чтобы подойти к окну и посмотреть, чем закончится беседа Яниса и Генриха, я опускаюсь на диван и сижу так какое-то время, блокируя плохие мысли на этот счет. Надеюсь, Багдасаров вернется без сбитых костяшек на кулаках или следов ударов на лице.

Проходит сорок минут с момента, как Янис и Генрих покинули дом. Настя заглядывает в гостиную и сильно удивляется тому, что я сижу одна, нервно кусая губы и заламывая пальцы не руках.