Ничего я не значу для него — как раньше, так и сейчас, — и поиск Илоны очередное тому подтверждение, ведь для этого личное присутствие вовсе не обязательно."

"Следующие три дня тянутся удручающе медленно. Моя слабость ещё даёт о себе знать, и бодрящая настойка не очень-то с этим справляется. Погода с жары сменяется прохладой, небо заволакивает серыми тучами, через которые то и дело прорезываются лучи летнего солнца, и я по полдня провожу с Алисой в саду. Теперь у пруда специально для нас стоят плетёные кресла, накрытые подушками, мы сидим в них, кутаясь в мягкие пледы и разговариваем обо всём и ни о чём.

Наговорившись, подруга принимается за вышивку: дельфиниумы и пионы в прозрачной вазе из-под её ловких пальцев выходят почти как настоящие. Я же утыкаюсь в книгу древних сказок, на самом деле под прикрытием страниц разглядывая подаренное Эмилем кольцо. В тусклые бессолнечные дни оно выглядит скромнее, не заливая сиянием всю кисть, но я никак не могу прекратить рассматривать его грани, думая о своём.

Примерно через две недели Катарина должна разрешиться от бремени — и тогда же проклятые снова должны будут напасть на столицу.

Но что если я уже приняла на себя этот удар? Что если неудавшаяся атака проклятого на дворец князя и есть то самое событие, после которого в прошлый раз моя жизнь пошла под откос? Может, всё самое плохое уже произошло? Хотелось бы верить, но подлый червячок сомнения по-прежнему грызёт душу.

Я даже Алисе не хочу рассказывать о своих переживаниях. В них столько привязано к Эмилю, что подруга непременно начнёт лукаво улыбаться, сводя всё к обсуждению далекой, но неуклонно приближающейся свадьбы.

Я же так путаюсь в собственных чувствах, что думать ещё и об этом совершенно не хочу.

На дорожке за спиной шуршит гравий, слышится звук шагов. Мила что-то говорит, ей отвечает негромкий мужской баритон, и я подбираюсь в ожидании, а сердце вдруг бешено бьётся, грозя выскочить из груди. Неужели всё-таки Эмиль?

С равнодушным видом поворачиваю голову. Острое разочарование пронзает нутро: это не Эмиль. Рядом с Милой идёт Адриан Шмидт. Его русые волосы, остриженные по плечи, забраны в низкий хвост, на поясе с одной стороны висит кинжал, с другой — револьвер.

Военный мундир из тёмно-синего сукна подчёркивает атлетичную фигуру.

— Ваше благородие, герцог Адриан Шмитд к вашим услугам, — представляется с поклоном мужчина, а я благосклонно киваю.

— Прошу прощения, герцог, я бы с удовольствием поприветствовала вас, как подобает, но мне сегодня что-то нехорошо, — вру я с очаровательной улыбкой. На самом деле внутри поднимает голову банальная вредность.