Меньше всего на свете сейчас мне нужны деньги. Хочу возразить, но тушуюсь под её холодным взглядом. В неверном свете уличных фонарей Луиза кажется мёртвой, высушенной Тенью до дна. Понимаю, что на неё не подействуют никакие мольбы, даже если я упаду на колени и буду целовать ей туфли, а потому молча киваю.

— Вот и молодец.

Она снисходительно похлопывает меня по щеке, тревожа только затихшую рану на губе, и уходит, растворяясь во тьме коридора. Я остаюсь одна. На сердце словно повесили каменную глыбу. Бреду куда глаза глядят, а в голове звенящая пустота. Все мысли исчезли, кроме одной: мне нужно увидеть Эмиля.

Я не знаю, где держат князя, и уж точно никто не позволит мне в одиночку бродить по дворцу, разыскивая его. Да что там: я даже не представляю, в какой стороне находятся покои, где сейчас ждёт меня Алиса! Смутно припоминаю, что не проходила по этой галерее, а потому понуро разворачиваюсь и иду в главный холл.

Меня бьёт озноб от волнений сегодняшнего долгого дня, хочется лечь, накрыться одеялом, заснуть — и пусть обо всё беспокоится кто-то другой. Вот только никто больше не знает о плане Луизы, ни в чьи другие руки не удастся переложить кинжал Света. Боги, и как меня угораздило влезть в такую ситуацию? Меня, девушку с крохотным даром Исцеления и совсем чуждым даром Тени, которым я совершенно не представляю, как пользоваться! Я не воительница, магичка тоже посредственная, у меня даже нет соратников. А единственная подруга с ума сойдёт, когда услышит про ритуал, убийство Эмиля и подчинение проклятых. Я с таким хладнокровием думаю об этом, что, кажется, сама уже свихнулась.

— Миледи! — Гвардеец, появившийся в соседнем коридоре, окликает меня. — Вы должны вернуться в свои покои. Пройдёмте.

В одной руке он держит фонарь, а вторую кладёт на рукоять сабли. Удивительно, но я даже не вздрагиваю от его строго голоса, лишь расправляю поникшие плечи и вздёргиваю голову.

— Я как раз искала кого-нибудь, кто мне поможет, — спокойно говорю, непроизвольно сжимая руки в кулаки. — Я всенепременно вернусь в свои комнаты, сир, но перед этим желаю увидеть его высочество. Проводите меня к нему.

Гвардеец хмурится.

— Но, ваша светлость, это невозможно, — неуверенно отвечает он. — Его высочество заключён под стражу.

— И что? — заявляю с небывалым даже для меня апломбом.

— К нему нельзя, миледи, — упорствует гвардеец.

— Глупости. Разве её величество запретила мне в последний раз увидеться со своим женихом? Или, быть может, леди Адельберг приказала запереть меня в покоях? Я только что с ней разговаривала, она ни о чём таком не упоминала. Вы можете спросить у неё лично, я подожду здесь.

С замиранием сердце наблюдаю, как бегают глаза гвардейца.

— Мне нужно всего полчаса.