Урок с шантажом выучен мной на десять баллов из пяти.

— Уверен, я что-нибудь придумаю.

Похоже, не отстанет. Вот проклятье!

Наше возвращение производит фурор. Девушки, собранные в холле в шеренгу в ожидании выхода для представления, тут же перешёптываются, когда Эмиль, не обращая ни на кого внимания, ведёт меня прямо к дверям в залу. Мадам Марсиль со всей почтительностью, на какую только способна в столь непростой ситуации, проскальзывает вперёд, давая знак объявлять фамилии воспитанниц.

Я плохо помню, как мы, сделав круг по зале, останавливаемся в самом центре. Меня — как и почти каждую из девиц, — должен был вести отец, но он, конечно же, не настаивает на своём праве, оставив это великому князю. Эмиль, будто всю жизнь участвовавший в подобных приёмах, дожидается представления последней девушки и, галантно целуя мою дрожащую руку, отходит вместе с прочими родителями.

Построившись в две колонны лицом друг к другу, воспитанницы — я в том числе — исполняют первый танец. Завершить его, не оконфузившись, я могу лишь по тому, что тело знает каждое движение наизусть. Отговорившись от последующего танца нездоровьем, сбегаю на галерею, где и сижу уже последние десять минут.

— А вот и ты! — Алиса внезапно появляется из-за огромной вазы с цветами, за которой я позорно прячусь на низенькой софе. — Ты что тут делаешь? Если Мила потеряет тебя снова, ей несдобровать.

— Давишь на совесть? — бурчу я, обрывая лепестки пиона, выдернутого из букета.

— Отнюдь, всего лишь предупреждаю. — Алиса опускается рядом. — Все только о тебе и говорят, — шепчет она, наклоняясь поближе. — Это правда, что вы держались за руки?

Мне даже не требуется уточнять, о чём речь, и так всё понятно. Да… Мастер конспирации из меня — просто блеск!

— О боги! — Не могу сдержать страдальческий стон, пряча лицо в ладонях. — Клянусь, остаться с ним наедине — последнее, чего я хотела!

Но Алиса мне не верит. Она с сомнением хмыкает, продолжая:

— Я вовсе не виню тебя. Просто думала, мы подруги. Думала, ты захочешь поделиться своими планами. Кажется, я ошиблась.

Она уходит так стремительно, что я не успеваю вымолвить и слова. За что мне всё это! От злости потрошу остатки цветка. Бледно-розовые лепестки сыплются на пол, и я топчу их носком туфли.

— Лияра Армфельт! Леди так себя не ведут! — Откуда ни возьмись появляется Мила. — Что за капризы сегодня, ваше благородие? Сначала на бал не хотите, затем сбегаете, а потом и с великим князем вдали от всех милуетесь? Радуйтесь, что на таких приёмах больше мужчин, озабоченных поиском красивой жены, чем тех, кто в первую очередь думает о репутации! Ещё одна такая выходка…

— А может я вовсе не хочу замуж! — выпаливаю, не давая ей отчитать меня по полной.