Эмилю придётся подчиниться, а если с родителями что-нибудь произойдёт, то это станет открытой местью, и я смогу надеяться на защиту его величества! Пожалуйста, госпожа, вся надежда только на вас. Я не вынесу жить с человеком, который так цинично, подло, отвратительно использует меня. Лучше умереть…

— Не говорите так! — вскрикивает Катарина. — Я поговорю со Стефаном, но вы должны понимать: это будет не быстро. Что вы намерены делать сейчас? Вам есть где спрятаться?"

"Смотрю в её лучащееся заботой лицо, и чёрная рука ужаса, стискивающая сердце, чуть ослабляет хватку.

— Знаю, что и так прошу о многом, но Эмиль не достанет меня только в одном месте — здесь.

* * *Я не возвращаюсь в княжеский дворец, лишь с Милой оповещаю родителей, что должна прислуживать императрице. Катарина держит меня рядом с собой круглые сутки: я помогаю ей подбирать украшения к завтраку, сопровождаю на послеобеденных прогулках, присутствую при отходе ко сну. Сама я сплю в небольшой комнате по соседству от её покоев. Спальня далеко не так богата, как мои прежние комнаты, но сейчас мне было бы достаточно и тёмного чулана с простым матрасом.

Будь моя воля, я бы заперлась в спальне и не выходила вовсе, пока Катарине не удастся уладить всё с императором, но её величество прилагает массу усилий для вовлечения меня в светскую жизнь, и я не смею спорить.

Первые три дня проходят без происшествий: удивлённая маменька приходит поблагодарить Катарину за заботу; в спальню для слуг заселяется Снежа, привезя с собой сундук с моими нарядами; а однажды Луизе получается даже рассмешить меня рассказом о своих безуспешных попытках охладить чай в кружке.

От Эмиля ни полслова — и это повергает меня в сводящую с ума панику.

Похоже, он даже не замечает моего отсутствия. По ночам извожу себя воспоминаниями о тех двух днях, когда я была так глупо счастлива, вижу его во снах и просыпаюсь с колотящимся в горле сердцем. Представляю его взгляд при будущей встрече, а грудь сдавливает от страха невидимыми тисками.

Выздоравливающая Алиса присылает полное удивления письмо, на которое я, увы, не могу ответить честно: боюсь, что оно попадёт в руки Эмиля, и мой план побега развалится. Ограничиваюсь обещаниями рассказать всё позднее, в очередной раз чувствуя себя предательницей.

На четвёртый день после обеда, когда я в компании Катарины, Луизы и ещё двух фрейлин пытаюсь сосредоточиться на вышивке, в гостиную входит камердинер.

— Его высочество просит аудиенции, ваше величество.

Всаживаю иголку себе в палец, но даже не ойкаю, лишь вцепляюсь в пяльцы, как в спасательный круг. Боги, что делать? Я одинаково не перенесу его равнодушие и попытки поговорить. Видя моё бледное лицо, Катарина указывает на дверь в столовую.

— Я поговорю с ним, а тебе лучше спрятаться.