Судя по входному отверстию, пуля небольшого калибра ударила гиганта в лопатку по касательной и, пройдя под кожей, вышла над ключицей.

— Сквозное, жить будешь, только шкуру малость попортили, — облегченно проворчал парень, старательно пережимая оба отверстия, сделав тампоны из разорванной подкладки армяка.

Раздался рев мотора, и рядом с каретой с визгом сжигаемой резины остановился автомобиль капитана. Залесский вылетел из машины едва ли не раньше, чем она остановилась. Подскочив к жене, все еще лежавшей на мостовой, куда ее отшвырнул Гриша, он подхватил ее на руки и, неся к машине, хрипел словно в бреду:

— Жива, жива.

Усадив жену в машину, он вернулся к дочерям и, опустившись перед ними на колени, прижал головы дочек к груди. Подскочившие казаки переняли у Гриши раненого, и парень, отступив в сторону, чтобы не мешать, принялся перезаряжать пистолет. Сменив обойму, он достал из кармана россыпь патронов, взялся набивать опустевшую обойму. Наконец, еле слышно всхлипнув, капитан оторвался от дочерей и, подхватив их на руки, поднялся. Передав девочек жене, он подошел в Грише и, растерянно улыбнувшись, сказал:"

"— Первый раз в жизни не знаю, что и сказать.

— А и не надо ничего говорить, Петр Ефимович. Дело сладилось, и слава богу. Теперь надо Герцогиню найти. А вы домой поезжайте.

— Да как же я могу?! — вскинулся капитан.

— Очень даже можете, Петр Ефимович. Девочки ваши и так натерпелись. Сейчас вы им нужнее. А как про Герцогиню что известно станет, позвонят. Так что езжайте. Успокойте их, а как что известно станет, вас и вызовут. Кто там за вас на хозяйстве остался?

Ответить Залесский не успел. К машине вдруг подскочил какой-то странный, дерганый тип и, сдернув с головы картуз, прошепелявил:

— Ваше благородие, Иваны передать велели, нашли вашу пропажу.

— Где? — стремительно обернулся к нему Залесский.

— Они сперва в порт сунулись, на двух пролетках. А когда увидали, что всех, кто в порт въезжает, проверяют, прям у ворот развернулись. Тут-то их и срисовали. И дамочку вашу тоже. Они долго по городу колесили, пока поняли, что все тракты перекрыты. А когда поняли, вдоль Невы вверх по течению рванули. Там за Уткиной заводью деревенька есть, а за деревенькой кладбище и перелесок. Вот в том перелеске их и зажали. Наши в драку не лезут, у тех стволов, что у дурака махорки. Но и вылезти не дают. В общем, дальше ваше дело. Как солдатики появятся, так наши и уйдут. Только это… Поспешать вам надоть. По темну и наши сидеть там не станут.

— И не надо, — рыкнул Григорий и, подскочив к коню, одним прыжком взлетел в седло. — Выноси, родной, — гаркнул он, вдев ноги в стремена и пнув пятками бока жеребца.

Яростно захрапев, вороной присел на задние ноги и, разогнавшись в три прыжка, помчался по набережной бешеным наметом.