— Так это, паря, дело тут серьезное, а твоему хозяину все равно, куда кататься, — растерянно залопотал старший четверки, вдруг сообразив, что стоящий перед ним гигант куда больше, чем казался вначале.

— Да плевать ему на твои дела, — вдруг рявкнул Семка, одним стремительным ударом смахнув в канал сразу двоих. Только булькнуло.

Двое оставшихся попытались достать из карманов какое-то оружие, но когда было нужно, Семен умел двигаться очень быстро. Два стремительных удара, и незадачливый заслон растянулся на мостовой без всякого движения.

— Свяжи и в кусты. Дядька потом подберет, — приказал Гриша, быстро осматриваясь.

Ухватив обоих бандитов за шкирки, словно котят, Семка уволок их в сторону и, достав из кармана куски сыромятного ремня, ловко связал обоих.

Пока он возился, от Невы под мост въехали карета и пролетка. Из пролетки выскочили четверо мужчин и, быстро разделившись, разбежались в разные стороны. Из кареты не вышел никто, но возница, оставшись на козлах, принялся старательно осматриваться.

— Семка, на коня. Это они, — свистящим от напряжения шепотом приказал Григорий.

Выскочивший из кустов казак одним прыжком оказался в седле. От его толчка даже здоровенный жеребец покачнулся.

— Готов, Гриш, — доложил Семка, быстро разобрав повод чуть подрагивающими от волнения пальцами.

— Едем шагом, не торопимся. На карету и пролетку не смотрим. Делай вид, что мне что-то рассказываешь. Шагов за десять до них дружно смеемся.

— Не понял, Гриш, а смеяться-то зачем?"

"— Затем, что ты мне что-то смешное рассказываешь. Пусть они так думают, — пояснил Григорий, направляя коня вперед.

— Так я это, смешного-то и не знаю, — продолжал недоумевать здоровяк.

— Семка, я тебя сейчас сам пристрелю, — чуть не взвыл Гриша. — Сказал же, пусть они про нас так думают. А что мы тут на самом деле говорим, не важно.

— Да как же не важно-то, Гриш? Дело-то серьезное.

— Семен, успокойся, — помолчав, вдруг посоветовал Гриша, внимательно посмотрев на напарника. — Это у тебя от волнения так. Просто делай, что должен. А дальше, как Бог рассудит.

Григорий говорил, сосредоточенно глядя гиганту в глаза. Содрогнувшись всем своим огромным телом, Семка неожиданно обмяк и, тепло, улыбнувшись, сказал:

— А ведь ты вправду колдун, Гриша.

— Пластун я, а характерником пращур мой был.

— Все одно колдун. Меня даже батька унять не может, а ты просто глянул, и всё. Словно в иордань на Крещенье окунулся. Сначала мороз до нутра, а потом тепло, как дома на печи. Точно колдун. Едем, друже. Все, что скажешь, точно сделаю. Не подведу, — весело рассмеялся казак, тряхнув поводьями.

* * *Машину капитана Гриша увидел сразу. Чуть придержав коня, он тихо бросил приятелю, не поворачиваясь:

— Готовься. Как выведут девочек, начинаем.