— Похоже, мажордом ваш испугался, как бы я вам стулья не запачкал. Ну да бог с ним. Ты чего меня позвала?

— Пойдем, я уже все рассказала батюшке, и он желает лично с тобой познакомиться.

Схватив парня за руку, Настя буквально потащила его за собой. Поднявшись на второй этаж, они прошли по длинной анфиладе комнат и оказались в большом полукруглом кабинете с широким, в полстены окном, выходившим на Неву. За столом сидел дородный мужчина с широкой, окладистой бородой. Завидев дочь, купец не спеша поднялся и, выйдя на середину комнаты, протянул парню руку:

— Меньшов, Михаил Илларионович.

Купец первой гильдии.

— Григорий Серко. Казак, — представился Гриша, осторожно пожимая поданную руку.

Ладонь у купца оказалась неприятной. Мягкая, словно ватой набитая, пухлая, как подушка, да еще и влажная, словно он чего-то боялся. Но преодолев себя, парень удержался и не вытер руку о штанину после рукопожатия.

— Настя сказала, что вы буквально спасли ее от насильников. Это так?

— Вроде как, — Гриша неопределенно пожал плечами.

— Как это понимать? — не понял купец.

— Так я пришел до того, как они чего-то сделали.

А чего они делать собирались, я спросить как-то забыл, — усмехнулся парень.

— М-да, но в любом случае я ваш должник. А купец Меньшов в долгу быть не привык. Скажите, молодой человек, что я могу для вас сделать? Деньги? Служивым платят мало, я знаю.

— Благодарю, не нуждаюсь, — жестко остановил его излияния Гриша.

— Не поверю, — делано рассмеялся купец. — Чтобы молодой человек и не нуждался в деньгах? Так не бывает. А как же девушек в ресторан сводить, в кафешантане посидеть? Подарок зазнобе сделать?

— Нет зазнобы.

А по ресторанам я не ходок.

— И чем же вы занимаетесь, молодой человек? Вы в черкеске, но я не вижу знака принадлежности к какому-либо полку. Странно, не находите, молодой человек?

— Это одежда для занятий. Точнее, тренировок. Я инструктор казачьего полка и студент политехнического университета. В этом году поступил на первый курс.

— Инструктор? И бумага соответствующая есть? — улыбался купец благожелательно, но в глазах то и дело мелькала непонятная злость.

— Есть, — спокойно кивнул Гриша. — Что ж, сударь. Я свое дело сделал.

Дочь ваша под вашим приглядом в целости. Благодарность свою мне вы выразили. Позвольте откланяться.

— Вот так просто? И ничего себе не попросите? — не сдавался купец. — Я человек богатый, и ради дочери ничего не пожалею. Только скажите, мигом прикажу доставить.

— Благодарствую, но Анастасию Михайловну я спасал не ради наживы. Да и не знал тогда, чья она дочь. Да и дела мне до того нет. Я любому помогать стану, кто в такую беду попадет.

— Странный вы юноша, — помрачнев, пробурчал купец.

— Каков есть.