Без страстного желания сорвать с друг друга одежду, убить друг друга или вылить прямо за шиворот весь стакан томатного сока. Не то чтобы я это сделала тогда в кафе в стамбульском кафе, но если бы Одинцов продолжил быть таким невыносим, то кто знает?...

— И все равно, ты спас ее. Дал ей шанс, которого она была лишена, — я поцеловала его в щеку.

— Наверное.

Ворота распахнулись, и зрители вокруг нас стихли. Как и все, я напряженно вглядывалась в проем, перед которым смотрители оставили тушу водяного козла, чтобы привлечь львиц запахом крови. Они были очень голодны, и смотрителями было принято решение накормить их в самый первый раз.

Но в дальнейшем пищу они должны будут искать самостоятельно.

Зрители взорвались одобрительными выкриками, когда первой, настороженно принюхиваясь, в проеме появилась именно Таун. Старшая львица, низко пригибаясь и бесшумно ступая по земле, вышла из карантинной зоны и, озираясь, приблизилась к туше.

Следом за ней появилась вторая и третья львицы, а Таун первая вспорола плоть клыками, пробуя пищу. Согласно львиной иерархии, так она заявляла остальным о том, что будет главной. Одна из львиц попыталась оспорить первенство Таун, но удар мощной лапы отбил охоту спорить.

А голод призвал к повиновению.

Это Вожаки едят первыми, не допуская никого другого к тушам. Таун хоть и рычала на остальных, но не отгоняла их от еды. Львицы привыкли делить добычу в своих прайдах.

Только Шемы до сих пор не было.

Я посмотрела на Одинцова, но он даже не заметил. Его внимание было целиком приковано к пустому проему. Другие львицы уже разрывали мясо, пачкая морды и лапы теплой кровью, а Шемы все не было.

— Ну же, — процедил он. — Выходи.

Она словно услышала его.

Заглянула за створку ворот, так получилось, что прямо в камеру, и Одинцов вздрогнул всем телом, расслабляя напряженные мышцы.

— Давай, девочка, иди, — прошептал он.

Как и в тот подсмотренный мной случай в «Королеве Виктории», когда он касался ее карамельного бока, ероша пятнистую шубу, в этот миг для него в целом мире больше никого не существовало. Эта львица полностью владела сердцем моего мужчины.

Кажется, я поняла его ревность к слонам.

Я перевела взгляд на экран. Шема боялась. Это было хорошо видно по прижатым ушам, полусогнутым лапам, вздыбленной на холке шерсти, но голод был сильнее страха.

Затаив дыхание, Одинцов следил, как, низко пригибаясь к земле, Шема все-таки подбиралась все к остальным.

Но стоило приблизиться к мясу, как Таун тут же набросилась на нее,  обнажая окровавленные клыки. Шема буквально вжалась в землю, прекрасно понимая, что не сможет противостоять той, которая метила на место альфа-самки.

— Нет, нет, только не беги, — прошептал Николай, когда Шема затравленно огляделась по сторонам, словно ища пути к отступлению.