Даже в одиночестве она справилась бы лучше, но теперь, вырванная из привычной жизни и земель Южной Африки, в которых прожила более десяти лет, из-за других львиц Таун должна учиться охотиться заново.

— Ник?

Голос Ричарда действует на мои взведенные нервы, как ноготь по школьной доске. Меня едва не передергивает, и я только чудом сдерживаюсь. Как нетерпеливая Шема, я тоже хочу сорваться с места и больше не сидеть в одном, ограниченном помещении, с этим мужчиной. Но, как и Шема, теперь я должна думать о других.

Ричард, словно специально, понижает голос. Но в палатке все равно тихо, как будто наши разговоры могли помешать охоте, которая проходит за несколько километров от нас.

"По обрывкам фраз понимаю, что Ричард бросит Одинцова съездить с местным рейнджером к туше бегемота. Львы скоро покинут ее, а руководству парка важно узнать, отчего погибло животное.

Между моими лопатками скатывается капля холодного пота. Львы далеко, а значит, даже на джипе такая поездка займет около десяти часов.

Мне хочется верить, что Ричард в любом случае выбрал бы на эту роль Одинцова, но почему-то не получается.

— Началось! — разносится крик, и я вздрагиваю от неожиданности.

Данные по спутникам немного запаздывают, и точки дергаются на экране незначительными рывками, в реальности же преодолевая невероятные расстояния на сумасшедшей скорости.

— Кто побежал первой? Кто сорвался? — гудят за моей спиной голоса.

Вызываю крошечный экран сбоку, вбивая, как меня учили, нужный временный промежуток, и пересматриваю видео в замедленном режиме.

Точка Таун мигает, а потом срывается с места. Но первой была не одна. На несколько секунд раньше из засады выскочила именно Шема.

Снова.

А Таун просто надеялась, что еще сможет спасти положение.

Я не одна, кто следит за воспроизведением первых секунд охоты. И по рядам зрителей тут же проносится вздох разочарования. Перевожу взгляд на основной экран, незаметно для остальных скрестив пальцы на руках.

Ей простят, если охота будет удачной. Победителей не судят. Даже львицы.

У бородавочников нет специальных ошейников, и на экране мы их не видим. Для нас львицы носятся, как кошки, играющие с невидимыми солнечными зайчиками, но по их поведению сразу будет понятно — удалось добыть пищу или нет.

Сейчас львицы сужают круг, очевидно, загоняя жертву. Но даже на экране видно, что точкам не хватает общности. Они пересекают траектории друг друга, подрезают друг друга, хотя могли бы напасть вместе.

А после точки замирают. Слишком далеко друг от друга.

Мое сердце колотится так быстро, как будто я сама только что носилась по саванне, поднимая столбы красной пыли.

Точки замедляются и расходятся. На привычном расстоянии друг от друга они идут на юг.