Хоть бы не меня» — повторяю, как мантру.

Таня несёт себя достойно через красивый, но по мне слишком пафосный зал. Мне неуютно все от огромных, переливающихся люстр, идеально вписывающихся в интерьер, до платья, которое теперь и мне кажется слишком коротким. Вот сестренке эта обстановка идет. Она вписывается в нее идеально. Такая же красивая, правильная. А я так, гадкий утенок. Меня точно не выберут. Не должны.

Смотрю строго в широкую спину отца, обтянутую черным пиджаком. Нога подворачивается на ровном месте…

— Осторожнее, — тихо смеётся мужчина, неожиданно подхвативший и спасший меня от позорного падения на пол на глазах у всего ресторана.

— Простите, — становится ужасно стыдно.

— Радомир, — представляется он, не торопясь отпускать неуклюжую девушку. — Я помогу.

Отец, недовольно поджав губы, косится на меня и здоровается за руку с Денисом Яровским.

Мой спаситель отодвигает передо мной стул, присаживается на корточки и ощупывает лодыжку прохладными пальцами. Радомир смотрит мне в глаза, улыбается, его ладонь скользит выше по моей ноге, замирает на несколько секунд в районе напряжённой икры.

— Всё хорошо, — отпускает и поднимается. — Повреждений нет, но каблук отвратительный. Кто покупал ей эти ужасные туфли? — обращается к моим родителям.

— Я, — спокойно отвечает отец.

— Давайте я вас представлю, — в разговор включился Денис Игнатович. — Мой старший сын, прекрасный ортопед, великолепный массажист, Радомир. Сразу прошу прощения. Алексей приехать не смог, потому я с Радом.

— Мои дочери, — заговорил папа. — Старшая — Татьяна, ей двадцать. Младшая — Маргарита. В субботу ей исполнится восемнадцать. — Радомир явно захотел что-то сказать, но тактично сдержался. — Жена — Надежда Васильевна.

— Очень приятно, — дежурно вежливо улыбается Денис Игнатович."

"Радомир отодвигает для Тани стул. Сестра грациозно на него опускается, скосив на меня довольный взгляд. Ну да, куда уж мне. Это она у нас отличница по урокам грации и столовому этикету! А я вот даже человеку спасибо не сказала за то, что помог.

— Радомир, спасибо вам, — исправляю эту оплошность. — Было бы очень неловко, если бы вы меня не поймали.

— Не стоит. Прошу, — мне тоже помогают правильно сесть за стол.

Представление нас перед Яровскими превращается в театр абсурда. Чувствую себя лошадью на рынке, спасибо зубы показать не просят, а то папа наверняка и это бы сделал, лишь бы кого-то из нас удачно сбагрить замуж.

Таня строит глазки Радомиру, а я тихонечко гоняю овощи вилкой по большой белой тарелке стараясь не вслушиваться в мужские разговоры.

— Ты чего не ешь? — интересуется Рад.

— Не хочется, извините, — откладываю вилку.

Радомир улыбается. От его пристального взгляда кожа горит в тех местах, куда он попадает.