Пришёл в себя, кажется, только в тот момент, когда толкнулся в нежное тело и… бл*ть… осознал, что Настя девственница. Моя девочка невинна. И ни с кем никогда не спала. И чувство вины плитой придавило меня. Сразу же. Одно дело забыть прошлое, а другое… осознать, что ты был чертовски неправ. Что всё дерьмо, что ты лил на девчонку было незаслуженным. Что все её слова ты пропустил мимо ушей, пойдя на поводу у ревности.

— Прости меня, — шепчу в макушку. — Прости, малыш. Я сделаю всё, чтобы искупить свою вину, Насть. Всё…

Глава 28

Настя

Медленно выплываю из дрёмы. Чувствую непривычную тяжесть на талии и что-то горячее за спиной. Приоткрываю один глаз, жмурясь от яркого света, льющегося из незашторенного окна. Опускаю взгляд на то, что сковывает движения. Крепкая смуглая рука лежит на моём животе, прижимая меня к такому же крепкому и горячему телу позади. Даже боюсь дышать. Боюсь до ужаса, что если повернусь, то окажется, что это морок. Что всё, что произошло вчера было лишь сном. Тело за мной напрягается. И Макар прижимается ещё ближе. Рукой медленно начинает поглаживать животик. Пальцами скользит выше. Минует грудь, мимолётно коснувшись сосков. Проводит очень нежно по шее, заставив поёжиться от мурашек и невольно прижаться ещё ближе к пылающему жаром телу позади. Обхватывает осторожно мой подбородок. И не менее осторожно поворачивает мою голову. Смещается, приподнимаясь надо мной.

— Доброе утро, Макарова девочка, — шепчет, касаясь кончиком своего носа самого кончика моего.

— Доброе, — едва слышно отвечаю я."

"— Малышка, я клянусь… — осекается, лбом прижимается к моему плечу. Выдыхает тяжело. — Я чувствую себя… Срать, что я чувствую. Я не могу подобрать слов, чтобы сказать, насколько я виноват перед тобой. Чтобы… — снова замолкает, губами прижимается к оголённой коже на плече. — Я могу сказать только, что я люблю тебя безумно сильно. Просто чертовски сильно. Я… — его голос срывается и дрожит. — Я никого и никогда не любил так сильно, как тебя, Насть. Я влюбился в тебя с первого взгляда, — моё сердце после этих слов проваливается куда-то в желудок. Я забываю, что нужно дышать. Вслушиваюсь в каждое слово, сказанное хриплым и сорванным голосом. — Прости за идиотский спор. За каждое гадкое и низкое слово, которое я тебе сказал. Я ревнивый идиот. Я научусь справляться с ревностью. Но… я настолько сильно, безумно сильно люблю тебя, что боюсь. Боюсь, что ты выберешь другого. Того же Жмуркина. Тот спор… — качает головой. — Я столько раз хотел о нём сказать, но я просто трус, Насть. Трус и ссыкло. Я ведь согласился на спор только из-за страха. Страха, что Жмуркин тебя соблазнит. Я тебя любил. И по-прежнему люблю. Я знаю, что так просто простить ты меня не сможешь. И знаю, что не заслужил твоего прощения.

Замолкает.