Но судя по тому, как он меняется в лице, я попадаю в цель.

— Так вот в чём дело, — через нос говорю я, ухмыляясь.

— Такой жаркий секс и отменный горловой минет забыть невозможно, — скалится Жмуркин.

Вот теперь мне снесло крышу окончательно от ревности. Я действительно готов размазать этого ублюдка. Переломать все кости до последней. Выбить из его головы все воспоминания.

Я наношу удар за ударом по лицу этого урода. Трясу его, как тряпичную куклу. И шиплю в лицо:

— Если у тебя даже и было что-то с Настей, забудь! Она моя. Моя. Не смей к ней приближаться. Увижу в радиусе пяти метров, я клянусь, что ты окажешься в больнице.

— Угрозы, угрозы, — кроваво улыбается жмурик. — Всё обещаешь и обещаешь, только вчера твою девчонку я трахал прямо в подъезде.

Я врезаю по роже Жмуркина с такой силой, что он оседает на землю. Собираюсь снова ударить, но руку будто сковывают. Кидаю взгляд через плечо и вижу Диму, который что-то говорит. Из-за шума в ушах ничего не слышу. Димыч дёргает меня назад, оттаскивая от тела Жмуркина.

— Ты совсем *банулся? Хочешь, чтобы тебя засадили? Ты какого х*я сорвался?

— Пусти, — я пытаюсь вырваться из железной хватки друга, но Дима держит сильно."

"— Приди в себя, Макар! — Димыч трясёт меня.

— Этот *банавт спал с ней, — делаю рывок вперёд, к Жмуркину, который приходит в себя.

— Ты не понимаешь, бл*ть, придурок ты конченный, что он тебя специально выводит из себя? — Дима за шкирку меня тащит в сторону своей тачки. — Да, успокойся ты! — друг всадил кулак в скулу. — Прости, но это ради твоего же блага. Не горю желанием сухари носить тебе.

Удар по роже действительно чуть отрезвляет. Трясу головой, приводя мысли в порядок, стараясь избавиться от гула в ушах. Опускаюсь на переднее сиденье тачки Димыча и откидываю голову на подголовник. Кажется, что из меня выкачали все силы разом. Прикусываю костяшки пальцев до боли. Из груди вырывается нечеловеческий вой. Димыч садится на водительское сиденье и кидает на меня быстрый взгляд. Бл*ть. Жмурюсь до белых точек перед внутренним взором. Мне хочется разрыдаться. Да, бл*ть, как сопливой, разнюнившейся девчонке. В душе всё ноет. Меня натурально выворачивает наизнанку от ревности и от обуревающих меня чувств. Я так сильно люблю свою девчонку. Настолько сильно люблю Макарову, что готов убить любого, кто хоть на миг прикасался к её нежному телу. А потом самому завалить её. Сначала оттр*хать грубо, чтобы она сорвала голос от криков. Чтобы забыла всех, кто был до меня. Чтобы для неё остался только я. А потом нежно заняться с ней любовью, извиняясь за свою грубость и убеждая, что никто меня не заменит.

‍— Ты как, братан? — спрашивает Дима тихо, когда машина останавливает на светофоре.

— Максимально х*ево, Дим. У меня нихера не выходит справляться со своей ревностью. Ни-хе-ра.