Любить свой дом, родные улочки и ценить это. Постепенно мы возведи за городскими стенами аккуратные домики с небольшими огородиками. Поселения разрастались. А старый город превращался в административную зону. Открывались мастерские, магазинчики и лекарские лавки. В общем, всё налаживалось и входило в нужное русло.

Стоя на балкончике, я наблюдала, как работники на пустыре облагораживают и готовят к морозам разбитый несколько месяцев назад сад. Эту территорию мы засадили вишней, сливой и яблоней. Вход сюда был свободный, чем вовсю пользовалась детвора. Им было интересно наблюдать за изменениями вокруг. Я надеялась, что уже этим летом они смогут полакомиться первыми фруктами.

— Лиза, а я портних нашла, — в комнату тихо шмыгнула Крася. — Мы первые в очереди за нарядами, — довольно улыбнулась она.

— Тогда мне вот такое платье, чтобы я в него вмещаться могла, — я развела руки в стороны.

Подруга хохотнула и глянула на мой кругленький животик.

— Что-то ты на себя наговариваешь, — махнула она рукой. — Ты и в свою одежду неплохо помещаешься.

— Ты мне зубы не заговаривай, я на тебя гляну, когда ты лосёнка вынашивать будешь.

— А чего это сразу лосёнка, — насупилась Краська. — У меня папка куница, а я нутрия, может моя кровь верх возьмёт.

Я приподняла бровь и кривенько усмехнулась: Фав, как оказалось, лось потомственный, и у них на шесть поколений всё исключительно сохатые.

— Ой, ну и ладно, лось тоже очень хорошо, — фыркнула подруга, — особенно для дочери.

Вздохнув, я погладила собственный животик. Что у меня будет медвежонок и сомневаться не приходилось. Иоран тоже зверь чистокровный.

Я снова устремила свой взгляд на работников. Среди них мелькала тощая фигурка Малашки. Я не стала ей мстить. Она и так лишилась всего: семьи, дома… Теперь эта женщина вызывала только жалость. Ни один лесной даже не смотрел в её сторону. Все знали, что она совершила, и что от неё стоит ждать только подлости. В итоге она сошлась с одним из чудом выживших бывших стражников, и работала не покладая рук везде, где только можно, чтобы получить свой кусок хлеба. Я разговаривала с ней лишь однажды, когда она пришла просить за своего ребёнка. Мальчика, который затерялся где-то в лесах. Его нашли и отдали никудышной мамаше. Но я поняла одно: и с ней не всё так плохо, раз наступила она на свою гордость и явилась к врагу с поклоном. Так что с того момента я не трогала её, а она не портила жизнь мне."

"— Слушай, — Крася подошла ближе и высунулась наружу, — а может, мне свою лавку открыть?

— Какую?

— А не знаю, — подруга пожала плечами. — Просто, Фав в таверне за главного повара, а я без дела болтаюсь. А тоже охота что-то из себя представлять.

Почесав затылок, я оценивающе глянула на молодую женщину.