А Андрей, поду-умаешь, обиделся! Ничего, недельку подуется, и опомнится, да поздно будет. Я уже тю-тю! Даже хорошо, что он нас застал – и этого идиота навсегда отвадил, и сам себя наказал: на полгода теперь останется без сладкого. И в следующий раз устраивать мне демарши уже не посмеет. Кто ему наследника-то родит, кроме меня? Вот то-то же!»

Вещей было полно, но зачем что-то тащить? Деньги есть, купит на месте. Уезжать лучше налегке!

Олёна схватила сумочку, проверила кредитки, ключи, телефон – всё на месте.

И шагнула за порог, прикидывая, куда бы отослать Аллу, чтобы под ногами не путалась и за рукав не цеплялась.

Но тут прилетела четвёртая новость. Очень, очень неприятная!

- Олёна Макаровна, простите, Андрей Геннадьевич запретил выпускать вас из комнаты, - дорогу ей заступил один из охранников. – Только один раз, утром – для приёма пищи, но вы уже позавтракали.

- Что?! Как ты смеешь!!! Да я сейчас…, - взвилась она.

- Простите, мне не хотелось бы применять силу, - мужчина продолжал стоять скалой, - Андрей Геннадьевич дал мне карт-бланш.

- В каком смысле? – взвизгнула Олёна.

- В прямом. Мне разрешено применить физическую силу, если вы не внемлете голосу разума и проигнорируете приказ.

- Я сейчас позвоню Егору, и он…, - не веря, что всё это происходит не во сне, она вытащила сотовый.

И застонала – телефон показывал полное отсутствие связи. Интернета тоже не было.

- Но как же, почему? – потрясённо бормотала она, в отчаянии тыкая в гаджет пальцем."

"- Глушилка, - невозмутимо пояснил бодигард.

Или тюремщик?

- Андрей Геннадьевич вернётся вечером. Возвращайтесь к себе, пожалуйста. Обед вам принесут в комнаты.

Говоря же, охранник теснил её, вынуждая отступить, пока она не перешагнула через порог.

После этого дверь захлопнулась, и Олёна услышала, как в замке поворачивается ключ.

Глава 40

Он не верил до последнего.

И когда в бойлерной перед ним предстала мерзкая картина, и когда слушал захлёбывающиеся оправдания Олёны. И когда отдавал распоряжения провести экспресс-анализ – не потому что сомневался, а чтобы отсечь сомнения у других.

Не верил!

С трудом сдержался, чтобы не размазать шурина по стене – не сомневался, что Олёна говорит правду.

Она не может его предать! Кто угодно, только не она, не его поздняя и, как он думал, настоящая и единственная любовь!

Всю жизнь прожил циником, к женщинам относился, как к расходному материалу – использовал и без сожаления расставался.

Нет, не влюбился – всем сердцем полюбил!

Гошку он тоже любил, но иначе. Не до звёзд перед глазами, не до боли в сердце, когда от одного взгляда на любимую мотор начинает скакать сумасшедшим зайцем. И хочется для неё Луну с неба достать и весь мир бросить к ногам.