Перед глазами появляются мутные пятна, освещение тускнеет. Последнее, что я могу сделать, чтобы прекратить мучение — это попросить прощения. Открыто и искренне.

— Извини… Аслан, извини. Слышишь? Я больше не буду…

Этого оказывается достаточно, чтобы отмотать ситуацию.

Захват становится менее болезненным, соски перестают ныть, а кожа согревается под теплом льющейся из потолка воды.

Обернувшись к Аслану лицом и прикрываясь руками, я с трудом шевелю губами, наблюдая, как он поправляет резинку плавательных шорт и простыми движениями завязывает шнурок. Спокойный и вовсе не дикий.

Будто не он только что нагибал меня, чтобы трахнуть. Не он беззастенчиво мял грудь и вжимался в ягодицы эрекцией.

— В следующий раз за свой длинный язык ты ответишь куда жестче, — хрипло произносит Тахаев, отступая на выход и мазнув по мне презрительным взглядом.

Я коротко киваю и смотрю в пол. На щиколотках болтаются трусики, плечи опущены, а кожа выглядит неестественно бледной. Я не могу не думать о том, дошёл бы Аслан до конца, если бы я не попросила прощения?

Глава 11

* * *Ночью мне снится, как мы с Асланом занимаемся сумасшедшим сексом.

Сон такой яркий и реалистичный, что кажется, будто всё происходит на самом деле. Я жадно сосу его язык, а его член таранит меня со скоростью отбойного молотка. Кровать ходит ходуном, от стонов звенит в барабанных перепонках, и есть только одно-единственное желание — чтобы это никогда не заканчивалось.

Когда финал близок, я отрываю голову от подушки и резко сажусь. Часы показывают третий час ночи. Дыхание сбитое, сердце колотится. Моя ночнушка насквозь мокрая от пота, а низ живота наливается чем-то горячим.

Когда я осознаю, что это было не по-настоящему, облегченно выдыхаю.

Нет, нет, нет.

Никогда и ни за что.

Находясь в состоянии шока, я встаю с постели и иду в ванную. Там я умываю лицо, зачерпывая холодную воду и не в силах поверить, что меня никто не трогает и не трахает, а губы пекут неизвестно по какой причине. У меня, вероятно, лихорадка, потому что никому в здравом смысле не приснится подобное.

Я снимаю ночнушку и прячу её в корзину для грязного белья. Смотрю на свои бедренные косточки, талию и грудь. Следов не видно, но ощущение, что вскоре на коже возникнут синяки, которые долго будут напоминать о прошедшем вечере, не покидает меня.

Аслан был не в себе. Правда. Это сейчас я осознаю, что он не посмел бы, а тогда, когда Тахаев мял моё тело и давил членом в спину, казалось, что всё-таки принудит.

Боже.

Раньше Дёма частенько мне снился, но сны с его участием были степенные, романтичные и трогательные, а тут — всё вышло из-под контроля. Абсолютно. Сложно представить, что секс может быть таким бурным и безудержным.