Вернись на место и послушай объяснение, — произносит Виктор Иванович. — Но я настоятельно рекомендую тебе уделить время дискретной математике — это основа для многих вещей в программировании, и просто так от неё не отделаться.

До конца пары я сижу как на иголках. Не помогают ни уверения Лерки, что ничего страшного не случилось, ни планы на вечер, ни тот факт, что сегодня наконец-то пятница и пара Виктора Ивановича — последняя.

Я не просто растерялась или испугалась публичного выступления… Я абсолютно ничего не смыслю в долбанной математике. Это катастрофа — дальше будет только сложнее.

С началом перемены я быстро собираю вещи, поправляю одежду и волосы, но преподаватель останавливает меня у двери.

— Я подожду в коридоре, — выпускает мою руку Дёма.

Не все студенты успели покинуть аудиторию, поэтому я испытываю ту самую неловкость, что получасом ранее, стоя у доски.

— Алина, твой отец говорил, что весь одиннадцатый класс ты занималась с репетитором, — откашливается завкафедрой. — Возможно, тебе стоит продолжить занятия и найти кого-то посильнее… Имей в виду, что в конце месяца будет первая контрольная работа, а я вижу, что ты… плаваешь, — смягчает определение преподаватель. — С таким уровнем я не смогу поставить тебе даже средний балл.

— Да, я понимаю.

— Это хорошо. Если хочешь, я могу лично передать эту информацию отцу.

Вдобавок к неприятному разговору появляется острое жжение между лопаток, как будто кто-то сверлит во мне взглядом дыру. Даже гадать не нужно, чтобы понять, кто именно.

— Не стоит, я сама.

Попрощавшись с Виктором Ивановичем, я пулей вылетаю из аудитории. Может, проще поддаться логичному порыву и забрать документы из вуза? Взять паузу, разобраться в себе и своих желаниях?

Демьян ждёт меня у окна, прислонившись плечом к стене и листая что-то в телефоне. Сегодня он в светлом пуловере, который идеально подчёркивает его широкие плечи и сильные руки, и в брюках такого же оттенка. Его стиль всегда был безупречен. Когда мы проходим по универу, держась за руки, многие обращают на нас внимание.

— Алин, — окликает знакомый голос за спиной.

Я на мгновение замираю, сцепляя зубы, и буквально заставляю себя обернуться. Наверное, даже когда Аслан видел мою голую грудь, мне было не так стыдно, как сейчас.

Когда наши взгляды встречаются, жар поднимается к щекам. Тахаев держит мою тетрадь, и вместо неловкости я чувствую гнев — если бы его не было в аудитории, всё прошло бы иначе. Я спокойнее перенесла бы ситуацию.

— Ты уронила.

— Спасибо, — я коротко киваю, подходя ближе и неловко принимая пропажу.