Страхи и опасения не оправдались, но волнение не прошло даром. Лидии никак не удавалось поверить, что ее счастью ничего не угрожает и Иван, по крайней мере если речь идет о Тайре, по-прежнему принадлежит ей одной.

Тайра глубоко вздохнула:

— Вы простите мне излишнюю откровенность?

— Ну конечно, — ответила Лидия.

— Вы так хорошо все понимаете. Никто с вами в этом не сравнится. Но… — Тайра замялась.

— Ма не против всей правды, — подсказал Филип.

Тайра улыбнулась ему, и Лидия увидела, что девочка искренне любит сына. Когда она смотрела на Филипа, глаза ее начинали лучиться, придавая красивому лицу нечто новое, чего не было раньше.

— Когда я познакомилась с Иваном, — начала Тайра, — то испытала большое волнение и посчитала, что мне невероятно повезло, — честно говоря, я понимала, как много он может сделать для меня, если захочет. То, что он находил меня хорошенькой и милой, было очевидно, и я подумала, ведь он мог бы устроить мне концертный ангажемент или по крайней мере ввести меня в музыкальный мир, в котором он признанный король. Когда он предложил свои уроки, мне показалось, что я во сне, — все это было так замечательно и чудесно, а когда он пригласил меня приехать и пожить здесь, то от волнения я не нашла слов.

Я приехала, все здесь были ко мне очень добры. Я испытывала благодарность, но не думала в то время ни о чем, кроме собственных интересов и амбиций. Я уже сказала, что хочу зарабатывать деньги. Должна зарабатывать. Родители стареют, все, что у них было, отобрали немцы. Мама постоянно болеет, ей нужны лучшие доктора и хороший уход. Зарабатывать деньги — вот для чего я приехала в Англию, и я понимала, что смогу сделать это, только использовав полностью небольшое дарование к музыке, которое у меня есть. Можете представить, что для меня означало предложение Ивана Разумовского. Я была не настолько глупа, чтобы не понимать, чем вызван его интерес ко мне. Все объяснялось главным образом тем, что он считал меня хорошенькой. Есть сотни, возможно тысячи, молодых музыкантов гораздо более талантливых, чем я, но только мне повезло привлечь его внимание. Что ж, я решила воспользоваться этим сполна.

Постепенно я узнавала Ивана лучше. Он… простите, что я так говорю… замечательный человек, но в чем-то совсем еще ребенок.

Когда он играет, он Бог, никто не в силах устоять перед его чудесным талантом. Но когда он перестает играть, из мужчины он превращается в мальчика, который так и не вырос. Он жадный, властный и, я знаю, временами может быть очень ревнивым.

Лидия слегка пошевелилась. Тайра наклонилась вперед и мягко коснулась ее руки.

— Вы не в обиде, что я так говорю? — спросила она. — Я хочу объяснить так много всего, а это трудно, если не высказать все до конца, не только для вас, но даже для меня самой.