– Чтобы у тебя больше ничего никогда не получилось! Будь прокляты все твои медали! Твой лёд и твои грёбаные Олимпиады! Ненавижу! Ненавижу тебя!

Я кричала, а он молчал. А потом просто ушёл в комнату, повторив напоследок, чтобы я выметалась и больше не попадалась ему на глаза. Никогда. Я стояла, прижимаясь спиной к стене, к которой он же меня и толкнул, с ощущением, что, если сделаю шаг, сломаюсь. Рассыплюсь пеплом."

"Но я не рассыпалась. Не рассыпалась ни когда достала сумку, ни когда принялась скидывать в неё вещи. Ни когда, опомнившись, всё-таки сняла свадебное платье и положила на застеленную постель.

Не рассыпалась даже когда дотронулась до живота. Только слёзы потекли по лицу снова, а в горле застрял стон.

Ненавижу! Ненавижу любить его. Ненавижу!

Глава 19

Карина

Под шум льющейся из крана воды я сидела у Дашки на кухне и поглаживала чиха, при этом плохо отдавая себе отчёт, что делаю. После Стёпы особенно трудно было воспринимать свернувшееся у меня на коленях существо, но именно оно помогло мне пережить вчерашний день и эту ночь. Ничего не советуя и ни о чём не спрашивая, Дашкина собака просто постоянно была рядом.

Словно чувствовала, что сейчас мне как никогда нужно чьё-то тепло. Хотя бы капелька тепла.

Как он узнал, что ребёнка больше нет? С чего взял, что я сделала аборт? Что у меня был выкидыш, не знала даже Маша. На все её расспросы я отвечала, что всё в порядке. Не потому, что не хотела говорить – потому, что не могла смириться, что Вишенки больше нет. Выходит, он услышал наш с Дашей разговор и понял всё по-своему. Выходит, он приходил в тот вечер домой, а я даже не заметила.

– Поговори с ним.

Подруга выключила воду и вытерла руки о розовое, с кокетливым бантиком на уголке, полотенце.

Я вздохнула и, опустив взгляд, провела по голове собаки, по крохотной шее и лопаткам.

– И не делай вид, что не слышишь меня. – Дашка пошла ко мне.

Я её слышала. Как тут было не услышать?! Но голову не подняла, так и продолжала перебирать шёрстку чихуашки.

– Ты себя не простишь, если всё так оставишь! – продолжила подруга уже напористо. Но почти сразу вздохнула. Присела на край стола и замолчала.

Пришлось всё же посмотреть на неё. Она не сводила глаз с меня.

– Ты же его любишь, – сказала она тихо. – Карин… Вы должны поговорить.

Я молчала. Снова опустила голову. Шерсть собаки была мягкой, сама она – тёплой. А мне хотелось чувствовать жёсткую щетину и совсем другое тепло. Какая же я дура! Да господи! Он унизил меня перед всеми, вышвырнул из квартиры, не став слушать. Я давилась слезами и шампанским, не в силах снять свадебное платье, пока он трахал свою бывшую. А в итоге что?!

– Ненавижу его любить, – сказала через силу. – И вообще его ненавижу.

Даша сложила руки на коленях крестом. Смотрела на меня долго, пытливо.