Сгребает в охапку. Хрипло шепчет на ухо какие-то глупости. А я, прижавшись к нему, смотрю на Павку.

«Одобряешь?» – спрашиваю мысленно.

«Благословляю, – проносится с легкой усмешкой. – Самый лучший из всех возможных вариантов».

Не разжимая объятий, мы с Глебом возвращаемся обратно на лавку. Так и сидим под ярким июньским солнцем. Думаем каждый о своем и никуда не торопимся.

– Я виноват перед ним, – кивает Агурский со вздохом. – Если б я вел себя как цивилизованный человек, вы бы не рванули в Калининград. Под каким предлогом Ордынцев вышел на Павку, мы никогда не узнаем. Но он воспользовался нашей ссорой.

– Никто не виноват, – шепчу я, хватая обеими руками ладонь мужа. – Мы заплатили непомерную цену, Глеб. Но кто знает, что предпринял бы Ордынцев, если б мы не разругались. Рядом с тобой был маньяк, одержимый жаждой наживы. Вычислить такого трудно. Почти невозможно.

– Согласен, – бурчит Глеб, обнимая меня за плечи и прижимая к себе. – Он вел какую-то свою игру. Подчас безумную и абсолютно нелогичную."

"– Что ты имеешь в виду? – смотрю на мужа непонимающе. Для меня Вадим Ордынцев – абсолютное зло, лишенное человеческого облика. Жестокая расчетливая тварь, место которой в преисподней.

– Кое-что остается для меня загадкой, – поясняет муж, убирая с моего лица растрепавшиеся волосы. Его ладонь нежно скользит по моей щеке. А губы покрывают мелкими поцелуями лоб и глаза.

– Не понимаю, – растерянно качаю головой.

– Ну, вот смотри. Ордынцев отдал мне сотовый с программой. Как он ее внедрил в твой телефон, я понимаю. Наверняка прислал какую-то видюшку или письмо. Ты открыла, программа установилась. Никакой антивирус ее бы не взял, так как она самописная. Где ее купил Ордынцев, неважно. Но в случае с кладбищем много нестыковок…

– Не примчи ты тогда вовремя…

–В этом-то и дело, малыш, – слабо усмехается муж. – Ты сдалась после истории с памятником. Вот только Ордынцеву вряд ли был выгоден наш союз…

– Он собирался жениться на моей маме, – вздыхаю я, сжав кулаки. – Все предусмотрел, гад!

– Дебил. Жизнь угрохал на глупую месть. Обеспечил себе небо в клетку на долгие годы.

По лицу Глеба проходит черная тень. Иногда быстрее свыкнуться со смертью человека, чем с предательством.

– Пойдем, – предлагает муж, вставая. – Не будем мешать Павке. А то галдим, как сороки.

Взявшись за руки, мы тихонько бредем к машине. Может, Глеб и прав. Ордынцев не всегда действовал, руководствуясь здравым смыслом. Но у маньяка своя логика. Больная и ущербная.

– Анна Владимировна! – отвлекает меня от раздумий мужской голос. Поднимаю глаза, упираясь взглядом в знакомое лицо. Кажется, это папа Даши Измайловой. Девочка занималась у меня в ДК.

– Добрый день, – киваю, собираясь пройти мимо.