Как бы странно это не выглядело, но тело в отличие от мозга реагирует по-другому. Возбуждается! Осыпается горячими мурашками, стоит представить этот сильнейший эмоциональный, духовный и физический контакт. Это слишком личное!

Божжжеее… Я к этому не готова! Мы не настолько близки, чтобы вот так… запросто и откровенно трогать себя напоказ! Тем более здесь! На глазах у всех! Чертов придурок!

— Маша, нахрена мне какое-то галимое порево, если рядом сидит сексуальная девочка? С красивой нерастраханной киской.

Очередное неприкрытое бесстыдство ввергает меня в шок.

Нет. Мне не противно. Даже наоборот, приятно. Таких откровенных комплиментов мне не делал никто! Даже муж.

— Господи, какой ты… пошляк. Фу…

Щеки вспыхивают и начинают пылать багровым заревом. Становится жарко в салоне. Хочется выскочить на трассу, вдохнуть поглубже морозный воздух и остудиться. Причём везде.

— Готов поспорить, ты тоже ещё та пошлячка. Разница лишь в том, что я могу выразить свои желания вслух. Ты нет. Расслабься. Отпусти стыд. Представь, что мы играем в доверие.

— Вчера играли, — ворчу, добавляя градусы.

Смущение уже не просто горит на моём лице и на теле. Оно полыхает необузданным пламенем. — Я доверительно позволяла трахать себя в задницу. С меня хватит!

— Зачем же так грубо отзываться о том, что произвело на тебя ошеломляющее впечатление? Тебе ведь понравилось. Или нужно было выпороть ремнём, как нашкодившего подростка? Чтобы ты неделю не могла прижимать задницу к дивану?

— Это ничего не меняет. Я не стану мастурбировать в тачке посреди бела дня, да ещё на мосту. На глазах свидетелей. Пошёл ты к черту!!!

Меня дико трясёт.

Смотрю в его прищуренные глаза, и желание придушить превосходит над здравыми мыслями. У меня даже пальцы подрагивают. Каждая клеточка в теле напряглась в готовности наброситься на него.

— Не зарывайся, Мария, — рявкает в ответ, фиксируя на запястье время. — В этой схватке ты не одержишь победу. Приступай.

Не верю своим пылающим от стыда ушам.

Я сижу перед Русланом, как загнанный в угол зверёк. В груди грохочет сердце, а в душе всё ещё теплеет надежда, что мерзавец сейчас улыбнётся в своей привычной манере и озвучит: «Расслабься, Маша.

Это была шутка. В следующий раз думай, о чём просишь».

Медлю ещё несколько секунд и по сверлящему взгляду начинаю понимать, что шуткой здесь вовсе не пахнет. Реальность опускается на мои плечи дико и неотвратимо. Как бетонная стена. Давит с огромной мощью. С трудом продолжаю упорно сопротивляться.

— Тебе нравится ломать меня? Хочешь видеть покорной? Уязвимой? Какой ещё? Униженной? Развязной? Уничтоженной? — в глазах непроизвольно скапливаются слёзы. Обида затапливает по самую макушку.