Взгляд горячий, прожигающий до костей. Пылает нетерпением. Пугает. — Ты не уйдёшь отсюда, не дав мне ответ. Что с тобой случилось? Какая муха тебя укусила? Меня не было пару минут.

Его бровь изгибается в недоумении.

Нервно сглатываю, не зная, что предпринять и как избежать расспросов. Кажется, я ещё больше подставила Петра. И эти фото, что в сейфе… Что они для него значат?

Нутро вспарывает неприятное жгучее чувство."

"— Пусти. Мне нужно к папе, — говорю, пробуя сдвинуть его с места. Рус только сильнее наваливается на стол. Настолько близко, что наши дыхания сплетаются в один поток.

Глаза в глаза, и пульс срывается частить по новой…

— Пару минут назад я интересовался его состоянием. Там всё по-прежнему, — заверяет меня. — Не мучай себя. Отдохни. Оттого, что ты будешь просиживать часами рядом с отцом, ничего не изменится. Ты нужна мне здоровой и уравновешенной женщиной. Ясно?

— Только здоровой и уравновешенной? Может, ещё какие-то варианты рассмотрим? — не упускаю шанса отчебучить глупость.

Боже, да что со мной такое?

— Любой, — надавив интонацией, Рус сдвигает брови к переносице. Сверлит меня хмурым изучающим взглядом. — Напомню, что я давал тебе шанс уйти. Теперь, милая, ты принадлежишь мне. Всё, что касается тебя, касается также и меня.

— Он мой отец. Позволь мне самой решать, что мне делать. Ладно?

— Что тебе сказал Авдеев? — выражая неудовольствие, его ноздри вздрагивают. — И не пытайся юлить, иначе я лично у него спрошу.

Картинно закатываю глаза. Деваться некуда. Всё равно уже проболталась. Да и Пётр очередного допроса уж точно не выдержит. Окончательно слетит с катушек. А на свекровь мне давно наплевать.

— Признался, что мои частые выкидыши — это дело рук его матери. Она поила меня какой-то дрянью. Хотела нас развести. Поэтому внушала нам обоим, что проблема во мне и я непригодна стать матерью.

— Вот тварь… — выцеживает Руслан, собирая пальцы в кулаки.

У меня от утробного звука и хруста костяшек кожа изморозью покрывается.

— Руслан, можно тебя попросить?

Не шевелюсь. Смотрю в нечитаемые холодные глаза. Он молча выпрямляется и отходит к окну. Напрягшись всем телом, погружается в состояние фрустрации.

Уловив нехорошее предчувствие, соскакиваю со стола.

— Рус, ты меня слышишь? — иду к нему. — Рус, посмотри на меня.

— Что? — проморгавшись, пробует сфокусировать на мне взгляд.

— Ты же не… — теряясь в догадках, опускаю ладони ему на грудь. Ощущаю, как бешено колотится его сердце. Таким взбешённым я никогда его не видела. Вернее не чувствовала. Он до сих пор сдерживает ярость у себя внутри. — Оставь их в покое. Бог им судья. Я хочу забыть об этом кошмаре. Ты не должен вмешиваться. Пообещай мне, пожалуйста.