Зарделась, промямлила что-то и ушла, а я отметил, что она даже попкой не виляет.

Блядь! Не умеет просто! Ходит как… подросший олененок.

А я как придурок в их офисе с вечным стояком! Жертва онанизма…

Каждую встречу с ней помнил.

Вечер у ее отца. Что за праздник был – хрен знает. Виктор волновался, что я заскучаю, робко так пригласил, уверяя, что если я не смогу, он не обидится.

Старый пень не видел ничего дальше носа своего!

Как не мог понять, что я на его малышку слюни пускаю? Что у меня стоит, как только я ее запах в комнате чувствую?

Повезло тогда. Бабы стали вешаться гроздьями – прекрасный повод просить убежища.

Да это, блядь, самый счастливый вечер в моей жизни был!

Мы с ней гуляли по их участку, она показывала розы, которые еще с мамой сажала, рассказывала о детстве… а у меня только об одном мысли были, как не потерять контроль, как не испугать ее напором.

Я ведь не кретин, видел, что я ей нравлюсь, но не так, как мне хотелось бы.

Она, скорее, видела во мне пример будущего мужа, образец, хотела бы похожего, но помоложе. И помягче.

И как же меня это… бесило.

Твою ж мать…

До скрежета зубовного.

Да, я не прекрасный принц. И никогда им не был!

Скорее – чудовище из замка или маркиз Синяя борода.

К таким, как я, принцессам лучше не приближаться.

И мне ручонки надо от принцессы держать подальше.

По крайней мере, пока.

Пока она совсем еще девчонка. Кроха. Юная. Наивная. Чистая.

Но как же хотелось погрузится в эту ее чистоту!

Окунуться. Раствориться в ней.

Я ведь ее даже за руку взять боялся!

Уверен был, что просто не выдержу! Заведу ее в дальний угол сада, прижму к дереву и…

Нет. Просто поцелую. Нежно. Ласково.

Я ведь умел это делать нежно и ласково? Наверное, умел. Просто никогда не делал.

Я любил жесткость, силу.

Куда мне такую принцессу? У неё же над головой розовые пони летают!"

"Мы с ней тогда еще через небольшой пригорок пошли, там был крутой подъем, а я ей руку не подал. Кретин.

Она так удивилась. Сказала так обиженно:

– Александр Николаевич, а вы мне не поможете, я сама не смогу, на каблуках, надо было, конечно, туфли переодеть…

– Извини, Василиса. Задумался, – голос охрип тогда от напряжения. А когда почувствовал ее руку в своей руке, аромат ее нежный…

Если бы она только знала, наивная, с каким огнем играет!

И если бы я хоть на мгновение почувствовал, что с ее стороны это игра!

Нет. Это не было игрой. Совсем.

– Александр Николаевич, а вы со мной потанцуете? Пожалуйста.

Конечно, я от танца отказаться не смог.