— Ну, это не вам решать, может или не может, — следователь крутил в руках карандаш. — Почему раньше он не попал в поле зрения? Как владелец белой “Волги”…

— Так, это самое, — дежурный чуть осмелел. — Машина не на нем числится, а на отце его. В Москве зарегистрирована…

Хрусь! — карандаш в руках Горохова сломался, он швырнул обломки в мусорную корзину и саркастически улыбнулся:

— Дайте угадаю! И отец его в Москве – тоже шишка та еще?

— Не совсем, — сказал Степаныч, – я слышал, что он писатель или журналист, но уже на пенсии.

— Свободен, — кивнул Горохов дежурному.

Тот, мелькнув роскошными бакенбардами, поспешил испариться.

— Думайте, товарищи, — нахмурился Горохов, ослабив на шее непомерно широкий галстук в серую нелепую клетку. — Как товарища Зинченко прошерстить. Опросить, конечно, мы его можем, и алиби проверить. Но я уверен, что он скажет, что не помнит, где был в дни убийства. И ничего мы с этим не поделаем. Не то, что обыск в квартире, даже машину не сможем досмотреть. Санкцию никто нам не выдаст. Если Зинченко человек уважаемый, то прокурор на такое не пойдет. Скажут, что нет достаточных оснований сомневаться в его честности.

Я сидел и размышлял о том, как в мое время выходили из таких ситуаций. Подключали прослушку и ловили чиновников на разговорах, а потом уже знали, где копать. Хотя для прослушки тоже постановление суда нужно, но в начале нулевых иногда этим можно было и поступиться. На свой страх и риск, так сказать. Но сейчас автоматические прослушки еще не изобрели. Можно конечно на АТС сидеть с трубкой круглосуточно. Первые попытки создать приборы в СССР появятся уже в следующем году, перед Олимпиадой.

А сейчас даже столичный прокурорский пробуксовывал перед номенклатурником.

— С Зинченко глаз не спускать, — Горохов обратился к старому оперу. — Захар Степанович, поручаю это лично вам. Определитесь, кто сможет негласно присматривать за ним. Только очень аккуратно, ненавязчиво. Если узнают, что мы следим за вторым секретарем горкома, будет скандал. Отпишемся, конечно, но шумиха в таком щекотливом деле ни к чему.

— Есть, — кивнул Степаныч. - Вы все-таки думаете, что Зинченко и есть наш душитель?

— Я верю фактам, не более. Предположения строить пока рано. А то, что он единственный, кто подходит пока под описание и эксплуатирует пресловутую белую “Волгу” — это весомый факт, который необходимо проверить. Закон един для всех, товарищи. Другое дело, что применить его к некоторым личностям гораздо сложнее. Так что работаем, товарищи. И раздобудьте мне биографию этого самого Зинченко, самую подробную, — следователь кивнул на психолога. — Светлана Валерьевна проанализирует ее и сделает выводы, так сказать, с точки зрения психологии. И объяснение с него возьмите.