– Это о них ты думала, когда читала мой дневник? По-твоему, это прилично – читать чужие бумаги?

– Колин, я…

– Лучше помолчи, – бросил он.

– Колин! Ты…

Он принялся собирать свои вещи, повернувшись к ней спиной.

– Твоему поведению нет никаких оправданий.

– Конечно, но…

– Ой! – завопил он вдруг явно от боли.

Пенелопа побледнела и, вымолвив испуганным шепотом его имя, кинулась к Колину.

– Что с тобой? О Боже!

Из раны на его ладони струилась кровь.

Не теряя времени на разговоры, Пенелопа крикнула:

– Осторожно, ковер! – Она схватила со стола лист бумаги и подсунула его под руку Колина, чтобы кровь не капала на бесценный ковер.

"– Какая трогательная забота, – вымолвил Колин нетвердым голосом.

– Ну, ты же не собираешься умирать, – резонно заметила Пенелопа, – а ковер…

– Все в порядке, – заверил он ее. – Я пытался пошутить.

Пенелопа взглянула ему в лицо. Вокруг его губ пролегли резкие складки.

– Пожалуй, тебе лучше сесть, – сказала она.

Колин мрачно кивнул и сел в кресло. Пенелопа не выносила вида крови.

– Пожалуй, я тоже сяду, – пробормотала она, опустившись на низенький столик напротив него.

– С тобой все нормально? – спросил он. Она кивнула, поборов легкую дурноту.

– Нужно чем-нибудь перевязать рану, – сказала она, поморщившись при взгляде на бумагу, в которую была завернута рука Колина.

– У меня в кармане платок, – сказал он.

Пенелопа полезла в его нагрудный карман за платком, ощущая тепло его груди и биение его сердца у нее под пальцами, пока вытаскивала белоснежный клочок ткани.

– Больно? – спросила она, перевязывая его ладонь. – Нет, можешь не отвечать. Конечно, больно.

Он ободряюще улыбнулся:

– Не очень.

– Думаю, можно будет обойтись без шва, – сказала Пенелопа.

– Ты разбираешься в ранах?

Она покачала головой:

– Нет. Просто не такая уж она ужасная. Не считая, конечно, крови.

– Зато ощущения ужасные, – пошутил Колин.

– Мне очень жаль, – сказала Пенелопа, туго замотав рану, чтобы остановить кровотечение. – Это я во всем виновата.

– В том, что я располосовал себе ладонь?

– Если бы ты не разозлился на меня…

Колин покачал головой и ненадолго прикрыл глаза.

– Не говори чепухи. Если бы я не разозлился на тебя, то мог бы разозлиться на кого-нибудь другого.

– Но при этом у тебя под рукой не оказался бы нож для вскрытия почты, – закончила Пенелопа, глядя на него из-под полуопущенных ресниц.

Колин улыбнулся. В его глазах мелькнула ирония с легкой примесью восхищения. И что-то еще, чего она никак не ожидала увидеть: неуверенность, даже беззащитность. Он не имеет понятия, вдруг осознала Пенелопа, насколько хорошо пишет. И потому смутился, когда обнаружил, что она прочитала его записки.

– Колин, – сказала она, подавшись к нему.