Когда Элоизе что-то втемяшивалось в голову, она была совершенно не способна думать ни о чем другом. Из чего следовало, что если Элоизе понадобилось срочно уйти, скорее всего это связано с тем, что они только. что обсуждали.

– Колин обещал прийти к чаю, – объяснила Элоиза.

Пенелопа улыбнулась. Приятно сознавать, что она оказалась права.

– Ты тоже приходи, – сказала Элоиза.

Пенелопа покачала головой.

– Он захочет побыть с семьей.

– Пожалуй, – кивнула Элоиза. – Ладно, я пошла. Ужасно жаль, что приходится так быстро уходить, но я хотела убедиться, что ты знаешь, что Колин дома.

– Леди Уистлдаун позаботилась, – напомнила ей Пенелопа.

– Ах да. Где эта женщина добывает информацию? – Элоиза в изумлении покачала головой. – Иногда она проявляет такую осведомленность о нашей семье, что становится страшно.

– Это не может продолжаться вечно, – заметила Пенелопа, вставая, чтобы проводить подругу. – В конечном счете, кто-нибудь должен догадаться, кто скрывается под этим именем, как ты считаешь?

– Не знаю. – Элоиза взялась за дверную ручку. – Мне тоже так казалось. Но прошло уже более десяти лет. Даже больше. Если бы ее могли разоблачить, думаю, это бы уже случилось.

Они двинулись вниз по лестнице.

– Когда-нибудь она совершит ошибку. В конце концов, она всего лишь человек.

Элоиза засмеялась:

– Я начинаю сомневаться в этом.

Пенелопа обнаружила, что улыбается.

Элоиза вдруг остановилась и так резко повернулась, что Пенелопа налетела на нее, и обе чуть не свалились с последних ступенек.

– Знаешь что? – требовательно спросила Элоиза.

– Не имею представления.

Элоиза пропустила ее реплику мимо ушей.

– Я готова биться об заклад, что она допускала ошибки, – заявила она.

– Ошибки?

– Ну да. Она – или он, что вполне возможно, – издает свой листок более десяти лет. Никто не может протянуть так долго без единой ошибки. Знаешь, что я думаю?

Пенелопа только развела руками в нетерпеливом жесте.

– Проблема в том, что мы все слишком тупые, чтобы заметить ее ошибки.

С минуту Пенелопа молча смотрела на нее, затем расхохоталась.

– Элоиза, – сказала она, утирая слезы. – Я тебя обожаю.

Элоиза усмехнулась:

– Должен же кто-то любить такую старую деву, как я. Видимо, после тридцати нам придется поселиться вместе и коротать свой век в компании друг друга.

Пенелопа ухватилась за идею, как утопающий за соломинку."

"– По-твоему, это возможно? – воскликнула она. Затем, понизив голос и оглядевшись по сторонам, добавила: – Моя мать начала говорить о своей старости с пугающей частотой.

– Что в этом пугающего?

– То, что во всех ее видениях присутствую я в качестве компаньонки и прислуги.

– О Господи!

– Я бы употребила более сильное выражение.

– Пенелопа! – одернула ее Элоиза, улыбаясь.

– Я люблю свою мать.