— Отзови их, — наклоняется к нему Феликс, — и я тебя помилую. Ты уедешь в другую страну, сменишь имя, внешность. Будешь жить другой жизнью."

"Моретти качает головой, его взгляд становится мутным. Он явно ослабел от потери крови.

— Не будет из тебя... дона... Ты не Винченцо, — шепчет в агонии. В воздухе мелькает рука с зажатым в ней стилетом.

Феликс реагирует мгновенно, отшатывается, но Моретти направляет стилет в собственное сердце.

— Она... была бы... лучше.... — хрипит он и закатывает глаза.

— Где этот склад? — Демид в напряжении сжимает кулаки.

— За городом. Едем. Костя, останься с ней, — Феликс кивает Аверину на меня. — И позвони своим, пусть вмешаются. Боюсь, что полиция туда уже едет.

— Нет, — пытаюсь встать, — я с вами. Там моя дочь.

Но мир вокруг покачивается и становится под углом. Демид садится возле кресла на корточки, с непривычной нежностью накрывает мою руку.

— Я привезу её, Ари, обещаю, — говорит он хрипло.

В его взгляде и голосе сквозит что-то незнакомое, щемящее. Сглатываю, провожу ладонью по заросшей щеке.

Он стремительно поднимается, идет вслед за остальными.

— Дем.... — окликаю мужчину. Он оборачивается уже в дверях. — Она любит, когда её называют Котенок...

Замираю. Может, он скажет, что это глупо, что сейчас не время.

Но Демид кивает очень сосредоточенно и серьезно, и когда он уходит, мне хочется выключить сознание.

— Пойду попрошу, чтобы здесь убрали, — сплевывает Аверин, и я обессиленно смыкаю веки.

Глава 33-1

Демид

— Ты знал, — говорю, не оборачиваясь на сидящего рядом Феликса. Но адресую ему. — Знал же?

— Знал, — соглашается он.

— И кто ты после этого?

Он и бровью не ведет.

— Я обещал Арине молчать. Это было только ее решение, я не имел права через неё переступить.

Молчит недолго, затем добавляет:

— И я тебе намекал.

И он прав, блядь, прав. Мне все намекало, прямо говорило, орало о том, что Катя моя.

Сам с себя охуеваю. Что это было?

Временное помешательство? Полная амнезия? Анабиоз?

А всего-то стоило вместе с братьями сделать тест ДНК.

И все. И не было бы никаких загадок и тайн. Но и без теста хватало деталей, которые прямо или косвенно подтверждали, что Катя — дочь Арины.

От меня.

Как можно было не догадаться, что женщина на фото из альбома выпускницы пансиона — мать Ари? Жена Глеба. Разве ответ не лежал на поверхности? Ведь она мне даже снилась!

Только во сне женщина была одета в саронг, потому что я ее видел, когда уходил от Арины. И кажется даже столкнул с дороги.

От беременной моей Арины...

А ведь она была единственной, чью беременность я мог допустить. Но отметал полностью, потому что я ж сука Всевидящий! Я был у неё и САМ ВИДЕЛ.

Всевидящее блядь Око Саурона...

Накрываю голову руками, и похуй, что Феликс сбоку косится.

Я всему верил, всему.