Что она ему скажет? Что изо всех сил пытается подвести под монастырь правую руку его отца и угрожает государственности в его лице?

— Потом, — хмуро сказала Ясмин. — Как станет получше, я обо всем расскажу.

Правда она не представляла, как выкрутится. Она жила, как Ясмин, но мыслила, как Амина, и привыкла решать свои проблемы без учета временных факторов. Даже таких приятных временных факторов, как Абаль.

— Тогда спи, — бессердечно сказал Абаль и аккуратно промокнул ей рот салфеткой. — Пить хочешь?

Пить хотелось неимоверно, и, если бы Абаль не нравился ей до дрожи в коленках, она бы взяла целый жбан и выпила без всякого стеснения. Но представить себя перед ним, заползающей на подушки во всей красе — с желтой кожей, свалявшимся комом волос, вспотевшей от постоянного озноба — было выше ее сил.

— Давайте-ка я помогу.

Лечащая врач верно поняла ее загнанный взгляд, и наклонившись терпеливо напоила ее из прозрачной емкости с удобным краем.

В комнате — язык не поворачивался называть эти хоромы палатой — стояла вязкая нервная тишина, в которой свободно чувствовал себя только Абаль. Молодежь, обслуживающая лекарственные растения, жалась по стенам, сиделка забилась в самый угол, и весь удар принял на себя врач. К удивлению, Ясмин, та вполне стойко выдерживала атаки Абаля.

В остальном день продвигался вполне спокойно, не считая Абаля, который нервировал медицинский персонал и вёл себя так, словно у него нет никаких дел кроме как ухаживать за Ясмин. Или ей так казалось. Голоса то повышались, то стихали, и скоро солнечные пятна поблекли, выцвели, тошнота сделалась переносимой, и Ясмин перестала сопротивляться слабости. Закрыла глаза, уплывая на волнах тихого говора. Это было очень странно, но заснуть в присутствии Абаля оказалось легче, чем без него. С ним было безопасно, а она так давно настороже… Она так давно не была близка ни с единым человек, кроме собственной матери. Ясмин закрыла глаза, поддаваясь слабости и сладкому чувству защищенности, а после неожиданно проснулась.

От тряски. Темная фигура наклонилась над ней и аккуратно встряхивала ее за плечи, а после пыталась прижать пальцы то к носу, то ко рту. Первой реакцией было сопротивление, после пришёл страх. Ее пытаются задушить? Кто? Тут же был Абаль, врач, сиделка, ещё человек пять на подхвате! Где они все?

— Ясмин, ты не спишь? — прошипела фигура после особенно сильного встряхивания.

Нет, ну разумеется она не спит. Особенно теперь, когда она опознала своего ночного грабителя, который трясёт ее, как яблоню в урожайный год.

— Ос-та-но-вись… — боль в теле мгновенно вернулась, мышцы ослабели.

Абаль услышал, замер, шумно выдохнул, а после прижал ее к себе так сильно, что у неё затрещали рёбра.