Интуитивно Ясмин понимала, что другой мир здесь невозможен. Нельзя жить без боли, когда в каждом пятом человеке просыпается дух оружия и требует применения. Оружие, как часть тебя. Как часть любви к себе. Даже покалеченная любовь Ясмин требовала поединка с мастером Тихой волны и его низвержения. И Эгир, не в силах выразить свои чувства словами, отдал их через своё оружие: разочарование, ненависть и честолюбие. Но больше всего, страх перед обманом. Осознание, что его использовали, как промокашку, и выбросили, когда она выполнила своё предназначение.

Все это могла бы чувствовать Ясмин.

— Хороший бой, — Ясмин с усилием моргнула. Рядом стояла Флора, щурясь одновременно мягко и насмешливо. — Тотем Терна пришлёт свой цветок в знак признания заслуг Бересклета.

Ясмин осмотрелась. Арена опустела, и только несколько ремесленников суетились вдоль периметра, оценивая последствия взрыва. Не пройдёт и часа, как от их боя не останется и напоминания. Она с трудом нашла слова для Флоры, но и рта открыть не успела.

Ее место занял незнакомый мастер, будивший в голове чувство звериной ловкости и грации. Предпочтения золотого цвета в платье, белые ленты в туго заплетенных мелкими косами волосах.

— Тотем Омелы пришлёт свой цветок в знак признания… В знак солидарности.

Омела. Тотем Санио. Ясмин слабо кивнул, но не ответила.

К ней шагнули представители тотема Северной Линнеи, одетые в белое и голубое. После тотем Гематуса, тотем Калониктиона…

Тотемы ее учеников шли вереницей, высказывая расположение, а окаменевшая Ясмин пыталась сдвинуть взгляд с кровавой полоски на белизне.

Тотем Баланзы подошёл последним. На лице престарелого вряд ли главы тотема застыли далекие от любви чувства. Военная выправка и рубленные морщины напоминали Ясмин офицера в глубокой отставке. Глядя Ясмин куда-то в лоб, как прицел, он пообещал ей «возможно, прислать цветок».

— Я бы хотела принять Цветок Литолу, как своего ученика, — опомнилась она, когда глава уже уходил.

Тот застыл. Повернулся, как кукла на шарнирах. В лице сквозь ловчую сеть морщин, наконец, пролегло что-то человеческое. Литола, стоящая рядом, словно застыла. Тонкие, красивой лепки руки сжались в кулаки.

— Я мастер владеющий оружием пятого порядка, — без особой надежды прорекламировала себя Ясмин. — А Литола талантлива и неглупа. Мы сработаемся.

Глава молчал слишком долго, но все же кивнул. Глаза у него блестели, и Ясмин испугалась, что довела его до слез. Почему-то она воображала, что тотем Баланзы продал дочь и ничего не почувствовал. Но на самом деле она понятия не имела, что там произошло.

— Спасибо, — зашептала Литола, — Спасибо, спасибо…"

"В ответ Ясмин потрепала ее по волосам, как котика, чувствуя бесконечную неловкость.