Конкретно это создали на основе разработок нашего беглого друга, который сбежал за границу, Костовича Альберта. У него ещё сын тут остался, Муратов, кажется. Поэтому, соответственно, доверить такую тайну больше некому. Нужно, чтобы вы обезопасили всех родовичей.

А теперь Горислава слышала, что с каждым словом голос императрицы становился всё более слабым, как будто замирал. Её силы заканчивались.

— А теперь, — сказала та, — пожалуйста, побудь со мной.

— Конечно, — ответила Горислава. — Ты хочешь поспать?

— Нет, — прошептала императрица. — Просто побудь со мной.

Мне страшно. Мне банально страшно.

Тут Горислава увидела, как дёргается живот у императрицы, как будто дитя из него хочет вырваться наружу. Это было совершенно ненормально, но при этом она понимала, что у императрицы на самом деле начинаются роды. Самые что ни на есть настоящие.

— Позвать лекаря? — спросила Горислава.

— Нет, — качала головой императрица. — Сюда нельзя лекарей. Нельзя."

"Голоса её вообще практически не стало слышно. Но при всём этом она вдруг вытащила из одежды тонкий и длинный кинжал.

— Что ты делаешь? — спросила Горислава.

Гориславе почудилось, что она оказалась в каком-то сюрреалистическом сне, где кошмар никак не заканчивается, а принимает всё новые и новые витки.

— Я должна его увидеть. Я хочу увидеть его хотя бы раз перед смертью.

— Что ты от меня-то хочешь? — проговорила Горислава.

— Я всё сама сделаю, а ты его вынь и покажи мне, хорошо? — попросила императрица таким тоном, как будто разговор шёл о конфете из коробки.

— Хорошо, — ответила Горислава, понимая, что язык совершенно одеревенел и не слушается её.

И затем императрица задрала одежды и резанула себя по животу кинжалом, причём очень осторожно, чтобы не задеть плод, который толкался у неё изнутри. И как ни странно, несмотря на то, что казалось бы, императрица совсем не имеет никаких акушерских навыков, она очень быстро рассекла себе живот.

Горислава увидела внутри что-то красное, барахтающееся. Она подумала, что это младенец, красный от крови.

Превозмогая себя, она сунула руки внутрь живота императрицы и вынула совсем небольшого ребёнка. Его голова была увита рожками, а ноги заканчивались крохотными копытцами.

А кожа была красной не от крови, а от того, что она, в принципе, была обычной демонической красноватой кожей.

— Дай, дай мне его, — замирающим голосом проговорила императрица.

Горислава, не в силах ей возразить, положила ей на руки рыдающего демонёнка.

— Какой хорошенький, правда, — проговорила императрица, обращаясь к Гориславе, — он просто красавчик, скажи.

— Да, — кивнула Горислава, даже не зная, смогла ли она выдавить какой-то звук из себя или нет.