Большой расписной веер с рукоятью из панциря черепахи, драгоценности на шее, а также тряпочные туфельки на небольшом каблуке дополняли мой изысканный дорогой наряд.

К маскарадному костюму прикладывался еще напудренный белый парик, но я решила его не надевать, потому и попросила Таню соорудить на моих волосах просто что-то высокое, с крупными локонами. У горничной оказались золотые ручки, и она сделала очень красивую прическу, украсив ее лентами, драгоценными заколками и гребнями, как раз модными в начале восемнадцатого века.

Когда я оглядела себя в зеркало, то довольно улыбнулась.

Взяв веер, я поцеловала Анюту, которая только что уснула сытая и довольная. Оставив дочь под присмотром Танюши и двух мужиков, которым велела зайти в спальню, чтобы им было сподручней следить за моей дочерью, я поспешила вниз. Мария Николаевна объяснила мне чуть раньше, что малышку показывать гостям необязательно Главное, чтобы все знали, по какому поводу они прибыли на бал: поздравить чету Шереметьевых с рождением дочери.

Я спустилась вниз, откуда уже полчаса слышались звуки оркестра, специально приглашенного на торжество.

Черную маску я не надела, так как она закрывала почти все лицо. Я решила, что, как хозяйка дома, могу себе позволить такую вольность.

У подножья парадной лестницы меня уже ожидал Григорий. Одетый в черный фрак, брюки и туфли, он показался мне воплощением элегантности и изысканности. Едва заслышав мои шаги, он тут же обернулся ко мне.

– Ты прекрасна, Любаша, – улыбнулся мне муж, целуя руку.

– А где Елизавета?

– Она спустится попозже, сразу к балу, – объяснил он. – Сказала, что будет смешно смотреться рядом с нами при приезде гостей, ведь праздник устроен в честь моей дочери.

Елизавета разрешила мне поприветствовать гостей с тобой.

– Надо же, у твоей пассии появилась хоть одна здравая мысль, – съязвила я. – А я думала, что все ее разумение ушло только на наряды и интриги.

– Перестань, услышат.

– Боишься, что доложат Елизавете, и она будет недовольна и не подпустит тебя к своему телу?

– Любаша! – возмутился Григорий моим вольным речам, округлив глаза.

Я же поняла, что перегнула палку. Но не смогла удержаться. Тот факт, что в моем доме жила любовница, у которой еще надо было спрашивать, принимать мне с моим мужем гостей или нет, выводил меня из себя.

Абсурд какой-то.

Но в этот момент к нам подошла одна из прибывших пар, и мы поздоровались. В ответ гости пожелали здоровья мне и Анне Григорьевне и проследовали в широко распахнутые двери гостиной, откуда слышалась музыка.

Мы поприветствовали еще несколько приглашенных, и я с интересом разглядывала каждого мужчину и пыталась узнать под маской Салтыкова. Но не находила никого похожего.