– Как же, Любовь Алексеевна? Палашка… ох, простите, что говорю о ней, – залепетала горничная. – Она сказывала, что вы любите, чтобы талия у вас не более двух фунтов была. Вот я и постаралась.

– А я говорю тебе больше так не затягивать, – велела строго я, принимая из ее рук плачущую Анечку, которая уже почти час не спала и ждала, когда же я ее накормлю.

– Как прикажете, ваше сиятельство.

– Для меня, Танюша, сейчас главное удобство, а не эта самая красота, понимаешь? Мне надо быть спокойной и довольной, чтобы молоко у меня не пропало. А этот корсет мне сегодня живот так намял, до сих пор больно.

– Я все уразумела, Любовь Григорьевна, главное, чтобы вам было удобно.

– Да, – улыбнулась я горничной и, приложив дочь к груди, спросила: – Танюша, а ты что-нибудь слышала о проклятии рода Шереметьевых?

– О чем, барыня? – недоуменно спросила горничная, в этот момент менявшая описанную постельку Анечки.

– О проклятии моего мужа и его рода? Что-то слышала о том? Может, слуги говорили или домочадцы?

– Нет, не слышала о такой страсти, Бог с вами, барыня, – выпалила она, быстро крестясь. – Но вот есть одно…

– Что же?

– Это даже и говорить-то не стоит, наверное.

– Говори, Танюша, о чем ты вспомнила?

Глава 31

– Это даже не слухи, а так странность одна. Ее еще Мария Николаевна все время повторяет. Что в роду Шереметьевых рождаются одни только мальчики.

– Интересно очень.

– И не говорите, госпожа. Последние века все графини Шереметьевы рожали только мальчиков. Ни одной девки не родилось. Разве Мария Николаевна не сказывала вам о том?

– Нет, – помотала я головой задумчиво.

Я немного знала о том, что некоторые мужчины могут зачинать только мальчиков или только девочек, были те, которые могли и тех и других. Это было как-то связано с хромосомами или наследственностью. Но отчего в роду Шереметьевых это было у всех мужчин? Может, какая-то странная болезнь? Хотя вряд ли болезнь, скорее, аномалия.

Неожиданно я вспомнила момент, когда в трактире я сказала Григорию, что родила дочь. И он искренне удивился и даже испугался. Тогда я подумала, что он хотел наследников, но причина, оказывается, крылась в другом. Он ведь наверняка знал, что в их роду рождаются только мальчики, а дочь не вписывалась в эту закономерность. Потому так отреагировал.

Следующая мысль, которая пришла мне в голову, была столь чудовищна, что я похолодела. А что, если Анечка не дочь Григория? Может, другой мужчина зачал ее? Ведь в роду Шереметьевых рождались только сыновья, так как же я умудрилась родить дочь? Только с помощью семени другого мужчины!

Нет, это просто не могло быть правдой! Только не это! Я даже думать об этом боялась.

Но после всего того, что уже узнала о Любаше, я могла предположить все что угодно.