– Так ты вершишь свое проклятие руками людей?

– Да, сын рода Шереметьевых. Я только показываю человеку, который хочет обогатиться, лазейку или путь достижения цели. Устранить с дороги кого-то из вашего рода, одного из двух или трех сыновей. Но человек сам выбирает, творить зло или нет.

– Ужас какой, – пролепетала я.

Я поняла, что на протяжении двухсот с лишним лет Лесной царь искал тех, кто готов был ради богатства расправляться со всеми отпрысками Шереметьевых, кроме одного. Именно так Лесной царь вершил свое проклятье рода Шереметьевых.

– Так ты и есть самое настоящее зло! – в ярости вскричал Григорий, также все это поняв. – И мой отец перед смертью сказал мне правду? Ты подстрекал людей на убийство, чтобы мстить нашему роду за смерть дочери? Ты и есть демон, творивший чужими руками убийства!

– Григорий! – воскликнула Мария Николаевна. – Ты говоришь с Лесным царем!

– Не переживай, моя нимфа, – обратился Лесной царь к жене, ласково погладив ее по руке. – Я понимаю гнев твоего сына. Но знай, Григорий, я не вынуждал людей творить зло. Выбор они делали сами, по собственной воле. Я говорил с Мясниковым, и он пошел на убийство. Твои же братья, Кобылины, Сергей и Андрей, выслушав меня и мои доводы, отказались вершить зло. Так и заявили, что лучше останутся до конца жизни бедными, чем совершат черное дело. И это был их выбор.

Я внимательно слушала напряженный разговор мужчин и пыталась понять доводы и мужа, и Лесного царя. И встать на их место. Не хотела судить никого. Но логика и действия Лесного царя мне становились более-менее понятны.

– Ты удивил меня, Лесной царь, – вдруг сказал Шереметьев задумчиво. – Я думал, что Кобылины плохие люди, а оказалось, не так.

– Знай, Григорий, только благодаря твоей матери я решил сейчас поговорить с тобой. Она убедила меня наконец снять проклятье с твоего рода.

– Звучит неправдоподобно, царь, – нахмурился Григорий. – Ты столько веков мстил и…

– Я всегда говорю правду, – грозно пророкотал Лесной царь. – И как доказательство этого верну тебе сыновей. Они живы, я спас их из рук убийцы. Саша, Николай!

Из многочисленной свиты Лесного царя вдруг выбежали два мальчика, лет четырех и трех. Они держались за руки и были одеты в зеленые шелковые костюмчики, украшение цветами. Один темноволосый, второй русый, они очень походили чертами лица на Григория. Они быстро приблизились к нам, и старший из них, Саша, приветливо сказал:

– Здравствуй, папа. Я соскучился по тебе.

Глава 70

Я пораженно перевела взгляд на мужа и увидела, что Григорий словно окаменел и каким-то ненормальным лихорадочным взором смотрел на мальчиков. Видимо, как и я, он не ожидал подобного.

Вдруг Шереметьев дернулся и схватил обоих сыновей на руки, крепко прижав их к своей груди.